Отмороженный. Рудокоп

– Цветовое обозначение различных объектов на схеме, можно изменять для своего удобства, но в основном, принято такое изображение как сейчас на карте. Наш корабль выделяется более интенсивным свечением. Остальные – зеленые точки, это дружественные корабли. Красные – враги, синие – нейтралы, желтые или оранжевые – неопределенные или не отвечающие на вызов. Каждый корабль снабжается автоматической системой самоопределения. Он выдает специальный код и по нему, определяется, чей корабль. У тебя на шахтере, тоже было такое? – он ухмыльнулся и всего мельком глянул на меня, и я понял, что он не ждет от меня ответа. – Этот обмен сигналами между кораблями, называется – «свой‑чужой». По нему определяется принадлежность корабля и после этого, он отображается на экране соответственным цветом.

– А если чужой корабль не ответит? Тогда, что будет?

– Тогда, он и отмечается, желтым или оранжевым цветом. Как ты можешь увидеть, сейчас в системе три корабля дружественных, четыре нейтрала, и один красный.

– Красный, как я понимаю, наш грузовой терминал.

– Можно и так сказать, – нейтральным голосом согласился пилот и подсветил светлую полосу, которая начиналась у более яркой зеленой точки и уходила в сторону скопления кораблей – других точек на карте. Я старался не упускать его манипуляций и видел, как он недовольно скривился и добавил. – Это, направление нашего движения.

Карта изменилась, и превратилась в скопление маленьких, ярких точек. Одна из точек, в центре карты, была выделена, обведена кружочком, и пилот пояснил.

– Сейчас, на карте показаны ближайшие звездные системы. Как видишь, все наше окружение, разбито на условные зоны, круги. Первый круг – это те звездные системы, к которым мы можем прыгнуть при наборе минимальной скорости разгона. Выбираем любую точку…, – одна из точек на карте моргнула и вокруг нее, появилось слабое сияние, а пилот продолжил, – …и отмечаем ее. Сейчас, автоматика просчитывает необходимую разгонную скорость корабля, предполагаемое количество затраченного топлива, мощность для выхода в гипер, время проведенное в гипере, и естественно, саму точку выхода. Ниже, на экране высвечивается та звездная система, куда мы планируем прыгнуть. На ней, надо указать точку выхода и окончательный расчет для прыжка, будет выполнен. В нашем случае, нам не нужен выход посредине планетарной системы. И мы вполне, можем запланировать выход на окраине системы. Потом сделаем еще один разгон и еще один прыжок.

Это понятно? – в его вопросе прозвучала насмешка, и мне показалось, что все, что он сейчас делает и говорит, он делает для того, чтобы потянуть время. Недоверие к пилоту у меня никуда не делось и внутри, опять начало подниматься беспокойство.

– Да. Не вижу ничего сложного, – ответил я.

– Это хорошо. Сейчас я включу продувку двигателей и блокировку всех выходов с корабля, – он мельком глянул на меня. – Блокировку выходов, можно включить и позже, на разгоне, перед прыжком, – пояснил он, – но мы будем проходить вблизи других кораблей и нам, дополнительные пассажиры не нужны.

Фраза прозвучала как бы с утверждением, но одновременно и с вопросом. Меня она задела и лишний раз показала, что доверять полностью пилоту нельзя.

– Верно, не нужны, – согласился я и криво усмехнулся.

Корабль, как мне показалось, незначительно вздрогнул и опять же, как показалось, начал разворот. Я посмотрел на пилота и произнес.

– В моем корабле было видно, куда мы летим. Здесь, такого не предусмотрено?

Пилот не соизволил ответить на мой вопрос, но неожиданно, вся кабина управления, а точнее мы, оказались висячими в космосе. Создавалось такое чувство, что мы сидим в креслах в космосе без всякой защиты, а передо мной, подсвечивался пульт управления. Хорошо, что сами кресла не стали прозрачными. Теперь, вместо карты планетарной системы, прямо, среди россыпи звезд, подсвечивались корабли, выделялись планеты и большие астероиды, находящиеся в непосредственной близости. От созерцания «местности», меня отвлек голос пилота с насмешкой.

– Так, привычней?

– Не совсем. Но так приятней, чем сидеть в закрытой банке.

– Та‑а‑ак, – протянул пилот, – нашу продувку двигателей заметили, и к нам направляются гости.

– Нас атакуют?

– Не совсем, но я бы посоветовал разгон на форсаже и всеми двигателями. Это сожрет много топлива, но имеется шанс, выскочить из зоны обстрела.

– А если начать движение и прыгнуть? – пилот посмотрел на меня с прищуром, как будто через прицел и просто кивнул головой.

– Так и сделаем. Начнем движение и прыгнем на край планетарной системы. Так обычно никто не поступает, при движущихся других кораблях, но в нашем случае, может сработать. Пока они «разогреются», пока нас высчитают, мы успеем достаточно разогнаться и уйти из системы.

Ближайшие отметки кораблей на карте начали движение в нашу сторону. Я не успел сообразить, чтобы это могло значить, как по глазам ударил свет, а когда я проморгался, на общей карте, наша зеленая точка уже была на краю планетарной системы. Как токового движения корабля я не чувствовал, но по приборам, корабль разгонялся, набирая скорость, а буквально через десяток секунд, я ощутил мелкую, почти незаметную дрожь. Я вопросительно глянул на пилота, и он пояснил.

– У нашего корабля три вида двигателей. Сейчас работают разгонные, на топливе, и одновременно плазменные. Это нам даст более быстрый разгон, но корабль сожрет много топлива, – на его лице появилась покровительственная усмешка. – Но ты можешь не волноваться. На десяток циклов, разгон‑торможение, нам хватит. Обычно, при полных баках, при нормальном разгоне и торможении, хватает циклов на двадцать.

Я вспомнил своего робота, который приходилось заправлять топливом каждый день, чтобы хватило для работы. Баки у него были практически полные, и подумал, что двигатели этого корабля и моего робота схожие…, возможно, схожие. Но тут же пришло сравнение корабля и моего робота по размерам, и не произвольно, на моем лице растянулась улыбка. А я собирался предложить слить топливо с роботов и добавить в баки корабля, но потом понял, что это капля, и она не спасет, если в баках корабля закончится топливо.

– А плазменные двигатели, они тоже используют топливо?

– Плазменные? Нет. Это как бы резервные. Через три‑четыре прыжка, при полной нагрузке, у них прогорает эмиттерная сетка и приходится ее менять и настраивать. Если бы ты был техником по эксплуатации корабля, тогда да, можно было бы пользоваться плазменными двигателями, а так…

Я смотрел на пилота внимательно, стараясь понять о чем он говорит. Что, или кто такие техники, я знал. Под куполом, техники обслуживали роботов – меняли изношенные части, делали заправку, профилактику…. В моей голове вспомнилась емкость с водой и пролетела мысль, как бы дополняя обязанности техников, – «поили меня водой».

– А третий вид двигателей?