Плата за грехи

–Охранники, повар и посудомойка, по их словам, не в курсе, что происходило внутри дома. Фотограф Слава, естественно, всё знал. Но работал по принуждению. Его шантажировали. Нянечки тоже знали. Но, их запугали. Ванечка, учитель гимнастики, знал, но боялся. А вот Нина с Алексеем работали сознательно. И водители знали, чем занимаются в доме.

– Вы их данные переписали?

– Да, всё как положено.

– Вам фотограф не нужен?

– В принципе, может, когда и пригодится.

– Тогда надо его квартиру обыскать на предмет порнухи и отпустить. С охранниками, поваром и посудомойщицей, тоже на ваше усмотрение. Но квартиры обыскать. Водителей пока подержите, я с ними попозже сам ещё поговорю. А вот нянечек, физкультурника и воспитателей мы припашем.

– Как это?

– Видите ли, Николай Алексеевич, у них есть своего рода детский дом, где живут дети, которых они использовали в своём грязном бизнесе. Я ещё этот дом не навещал пока. Так вот, я что думаю. Психика этих детей теперь поломана. Её надо восстанавливать, правильно?

– Совершенно с вами согласен, – кивнул Бортнев.

– А кто это будет делать? Я, к примеру, таких специалистов не знаю. Поэтому, как вы думаете, если поставить этих уродов‑воспитателей исправлять свою работу, справятся?

– Я даже и не знаю, – задумался Бортнев. – Мне раньше как‑то не приходилось с такими вещами сталкиваться.

– А давайте попробуем. Отвезём их в этот детский дом. Отберём документы, всю связь, приставим охрану, и пусть работают. На результат, как в спорте.

– А если сбегут?

– Ну, и куда они сбегут? Без документов. Припугнём, что если сбегут, то их ждёт уголовное дело, всероссийский розыск, и прочие удовольствия.

– Вообще‑то, вы правильно рассудили. Нагадили, пусть и разгребают, – Бортнев подозвав к себе бойца, велел привести из подвала всех, кроме водителей.

Они прошли в одну из комнат, похожую на класс. Здесь сложены были в кучу столы и стулья. Вскоре сюда же привели задержанных. Виктор не предложил им сесть. Они пугливо жались к стенке у входа. Мальчик внимательно оглядел всех.

– В общем, я не собираюсь читать вам тут лекции о морали и порядочности. У каждого из вас было достаточно времени, чтобы решить для себя этот вопрос. Я просто расставлю точки, как говорят. Первое, вы все уже заработали себе тюремный срок, каждый – свой. Второе, даже вернувшись из тюрьмы, если ваши соседи узнают, за что вы сидели, то сами понимаете, вам придётся либо менять место жительство, либо жить в постоянном страхе, что кто‑то специально или по пьяни что‑то вам сделает. Нормальные люди такие вещи не забывают и не прощают. Третье, соответственно, и работу нормальную вы найти не сможете. Четвёртое, от вас могут отвернуться ваши родственники и друзья. По крайней мере, большинство из них. Вот видите, какую цену вы себе заломили за минутную слабость или трусость, или жадность. Выберете своё.

– Так что нам теперь, вешаться? – испуганный голос пожилой поварихи.

– Ну, это вы всегда успеете, – усмехнулся мальчик. – Я могу вам предложить выбор. Даже три. Первое, это ваше предложение, – он показал на повариху. – Второе, добровольно сдаться милиции и всё чистосердечно там написать. И третье, исправить то, что вы испортили.

– Это как? – опять повариха.

– А это так. Вы все помещаетесь в детский дом с вашими детьми, – говоря это, Виктор следил за реакцией Нины и Алексея. – Сами понимаете, после всего, что с ними было, психика у них нарушена. И мешать их сейчас с другими детьми я просто боюсь. Поэтому ваша задача, чтобы дети забыли весь этот кошмар. Мы можем, конечно, поставить туда других специалистов. Но, пока они познакомятся с детьми, пока найдут точки соприкосновения, уйдёт куча времени. А его‑то как раз и нет. Дети вас знают, вы их тоже. Вот и поработайте, так сказать, во благо, а не во вред. Верните им украденное вами детство. Сделаете, я вас отпущу на все четыре стороны, и мстить не буду, и о вашей ошибке знать никто не будет.

– А если не сделаем? – криво усмехнулась Нина.

– Ну, так я вам и предоставил выбор поэтому, – пожал плечами Виктор. – Кстати, чтобы у вас не возникали глупые иллюзии, сразу предупреждаю. Кто попытается сбежать, тот умрёт. Но, не просто умрёт, а медленно и мучительно. И могилки у него не будет, куда родственники обычно приходят и поминают добрым словом. И добрым словом вас никто не помянет, а наоборот, ваша, родня вас проклянёт.

– Почему это? – не поверил один из охранников.

– Да, очень просто. В подъезде, где живут ваши родственники, случайно будет валяться разорвавшийся конверт. А из него вывалятся несколько фотографий, – Мальчик прищурился, оглядывая притихших людей. – Правильно вы догадались. Фотографии порнографического направления с вашим участием.

– А если я ни в чём не участвовал? – выкрикнул второй охранник.

– Ну, как делаются такие фотографии, вы у Славика спросите. Он специалист в этой области. – Все посмотрели на покрасневшего парня.

– Он вот сейчас вас и сфотографирует как раз, – Он рукой поманил к себе Славика.

– Ваше оборудование где?

– Здесь было. – Он кивнул на Бортнева, – они вот забрали.

Бортнев, взяв с собой Славу, вышел. Через несколько минут тот вернулся с фотоаппаратом.

Виктор попросил стать всех посвободней, не закрывая друг друга, и Славик начал фотографировать.

– А мы в детдоме постоянно будем жить? – спросила посудомойка.

– Да, и под охраной, – усмехнулся Виктор.

– А как же наши семьи? – охнула повариха.

– Ну, позвоните и предупредите, что уехали на заработки, – хмыкнул мальчик.

– Ещё вопросы будут? Вопросов нет, тогда идите и подумайте. Выбор за вами. – И Виктор кивнул охранникам, чтобы увели всех, кроме фотографа.

– С вами, господин фотограф, будет отдельный разговор, – посмотрел на испуганного парня Виктор. – У вас, кроме той, что вы делали здесь, другая ещё есть работа?

– Есть, конечно.

– Тогда вот что, – Виктор прищурился. – Как я понимаю, всё ваше оборудование уже здесь?

Фотограф кивнул.

– Плёнки старые тоже целы?

– Да.

– Сколько вам времени надо, чтобы сделать фотографии, о которых я говорил?

– Три дня хватит, – подумав, ответил парень.