По ту сторону

– Нет. – Ветор грохнул кулаком по столу и резко поднялся. – Князь не выберется из неприятностей на горбу нашей семьи, не в этот раз.

Они сидели в гостевой комнате дешёвой гостиницы, больше похожей на ночлежку для бездомных. Мундир Ветора требовал починки, был весь в дорожной пыли, пропитан потом, а местами видны не отстиравшиеся следы крови. Война помогла ему быстро продвинуться в звании, и больше не приходилось ночевать в заброшенных домах и на лесных стоянках. Теперь их предел – убогие гостиницы и ночлежки, где Мора боялась остаться одна и выйти из комнаты без братьев.

– В прошлый раз, когда война выпила все соки из княжеской казны, он объявил отца предателем и забрал так нужное ему золото, – отозвался Милко, он сидел чуть в тени, в глубоком, продавленном кресле с потёртой, засаленной обивкой. – По его милости мы оказались на улице с ярмом предателей и долгами.

– Я помню, – упрямо отозвалась девушка. В тот год ей едва исполнилось десять, когда мачеха устраивала приём в честь прибытия короля, что обернулся резней.

– Тогда не вижу причин говорить об этом.

– Всего триста тридцать три дня, – подчёркнуто спокойным тоном произнесла Мора. – Ерунда по сравнению с годами войны.

Платье на ней старое, с чужого плеча, давит и натирает кожу, а ещё пахнет другим человеком. Прошлые годы, казалось, должны были сделать Мору непривередливой, но всякий раз, надевая наряд, её передёргивало от омерзения.

– На войне сразу ясно, кто твой враг, – произнёс из тени Милко. – А создания той стороны будут старательно изображать дружелюбие. Они прекрасны и милы, виртуозно играют словами. Ты и не заметишь, как пересечёшь опасную черту, а прийти на помощь мы не сможем.

– Вы и во время войны нам не помогли. – Изнутри кольнуло злостью. – Думаете, меня можно соблазнить заколдованным золотом?

– Думаю, ты не встречалась с ними раньше и слабо представляешь, что они такое, – отозвался Милко.

– Представляю. Я вывела на чистую воду подменыша, а не вы.

Скверная история. В какой‑то момент она стала замечать следы синяков и укусов на теле матери, и далеко не сразу они поняли, что чуть странный младший брат – подменыш.

– Нас осталось мало, мы не хотим потерять тебя, – примирительно произнёс Милко, и, вздохнув, девушка поникла.

У графа от первой жены было девять детей.

Первый, самый любимый и самый разбалованный, любил лошадей. Погиб на охоте, свалившись с лошади. Осталось их восемь.

Второй, гостя в деревне у родственников, подхватил корь. Родственники, испугавшись, не стали писать об этом родителям, а когда правда вскрылась, он был настолько плох, что врачи спасти ребёнка не сумели. Осталось их семь.

Третий, поссорившись с отцом, сбежал на фронт, и долгие годы не было о нём вестей. Пока год назад не вернулся в чине капитана.

Четвёртый последовал за братом, купив перед этим офицерский патент, и умер, обороняя никому не известный холм среди лесов. Осталось их шесть.

Пятый стал врачом и последовал по тому же пути. Рассорился с отцом и ушёл на фронт, чтобы позже вернуться живым и относительно здоровым.

Шестой получил хорошее образование, остался в поместье и умер от оспы. Осталось их пять.

Седьмой погиб на дуэли из‑за глупой шутки. Осталось их четыре.

Восьмая, Мора, была поздним ребёнком и в силу возраста и пола никаких неприятностей страшнее цыпок на руках не нашла.

Девятый оказался подменышем, что свёл их мать в могилу и начал присасываться к остальным родственникам. Мора это заметила. Ей не поверили. Железный гвоздь и полученный от него ожог обнажили неприятную правду. Осталось их трое.

Вздох. Шов платья натирает бок и кажется, словно по спине что‑то бегает.

– Пока все ваши доходы уходят на погашение долгов короне, мы все несвободны в своих решениях и поступках, – произнесла она, избегая взглядов братьев.

Всем известно, как в высшем обществе молодые люди поправляют своё положение. Удачной женитьбой. Но пока они в опале, даже самая ветреная девица не посмотрит в их сторону.

– Если это из‑за предложения капитана Тарского, – начал Ветор, – то я уверен, он станет тебе хорошим супругом. Добрым и понимающим.

Улыбка, которой Мора ответила брату, даже при самом плохом освещении не сошла бы за вежливую.

– Капитан уже свёл в могилу двух жен, и это ещё без учёта любовниц. Детей у него больше, чем он может прокормить. Если вам так не терпится избавиться от меня, то отдайте лучше той стороне, от этого хоть какая‑то польза будет.

– Нет, – упрямо наклонил голову брат. – Не знаю, кто наплёл тебе эту чушь, но капитан Тарский уважаемый человек. Ты будешь жить в довольстве и радости…

– Пока не умрёшь, рожая раз в год, – неожиданно перебил его Милко. – Брось, Мори не наивная девица, чтобы поверить в это. К тому же мы видели, как благородный капитан поступает с теми, кто не способен дать ему отпор. Ты такой участи хочешь для сестры?

Лицо Ветора пошло красными пятнами.

– То другое. Эти женщины были пленницами!

– Нет, не другое! – неожиданно для себя подскочила на ноги девушка. – Я лучше брошусь на нож, чем позволю этому человеку коснуться себя!

– Мори, – строго произнёс Ветор, сдвигая брови, но та, не дрогнув, смотрела в ответ. – Я не хочу, чтобы ты терпела лишения. Вполне довольно того, что пришлось пережить.

– Если для этого придётся лечь под мерзкого…

– Мори! – грохнув кулаком о стол, оборвал её Ветор.

– Подождите! – Милко поднялся, вклиниваясь между ними. – А что, если Мора сумеет противостоять чарам той стороны? Мы к этому времени уже встанем на ноги, и больше не придётся ютиться в подвалах.

– Милко! Ты хочешь продать нашу сестру этим тварям, словно она какая‑то призовая лошадь?

– А вы с капитаном поступаете как‑то иначе? – сощурилась девушка.

– Нет, постой, – вновь гася зарождающийся спор, произнёс Милко. – Мы её подготовим. У нас есть целый год до отбора. Ты научишь её защищаться, а я постараюсь сделать так, чтобы чары не вскружили ей голову.

– Едва она попробует их еду, и всё пропало, – вскричал Ветор, и Море показалось, что он в панике.

– Да, но они знают, что волшебная еда не способна по‑настоящему насытить человека, потому будут кормить и обычной едой.

– Это плохая идея, – нахмурился брат.

– Вне всякого сомнения.