По ту сторону жизни, по ту сторону света

– И как же ты ушёл от Боярыни? – спрашивает тот же мужик с лисьими усами.

– Залюбил её до полного её бессилия. И ушёл искать новую щель. Но обещал вернуться. А она поверила, звала заходить в гости. Обещала ждать, пышек напечь.

Несколько минут оглушительной тишины закончились оглушительным грохотом смеха, топота ног, грохота кружек о столы.

– А на самом деле? – тихо спрашивает Чижик.

– А на самом деле, – говорю я ему, наклонившись к самой его голове, – я очень ловкий и бегаю быстро. А вот как ты, нелепость, оттуда сбежал?

– Артефакт, – буркнул чахоточный, – какой – не скажу.

А и не надо! Ты и так сдал себя с потрохами, дурень седьмого круга допуска! Ты уже даже подписал себе смертный приговор. Про твой артефакт знаю теперь не только я. Но лучше убью тебя я, последователь Тьмы, чем голодранцы с Большой Дороги. Хоть и накопитель с тебя будет, как маковое зёрнышко, но артефактов у тебя, как у дурака махорки, полно. Пригодятся. Потому на загривке у утописта‑сказочника повисла моя метка. Метка Смерти. Невидимая ни людям, ни магам. И видеть её могут лишь такие же, как и я Орудия Смерти.

Владелец заведения принёс мне ещё ягодной настойки и мясо, запечённое с луком и травами. За счёт заведения. Потому как его прислуга уже была в мыле, запыхавшись закатывать в зал полные бочки пойла и выкатывать пустые, да бегать между гостями, разнося застоявшееся пиво и вино. Гулянка уже давно перевалила через какие бы то ни было рамки, опорожняя кошели гостей и кладовые трактирщика. Рванина гуляла. Отмечая радость от гибели Боярина и заливая вином печаль от вести о Боярыне с тремя будущими Боярами.

Чижик залился креплёной настойкой со вкусом старой сапожной стельки и спал прямо на столе сном пьяного библиотекаря. Его волосы меж тем приклеивались пролитой настойкой к липкому столу. Веселье уже начинало отдавать отчаянным безумием. Народ разбился на кучки, орали в полный голос, стараясь докричаться друг до друга, но не слыша друг друга, да и не желая слушать. Кто‑то горланил песни хором, но не в лад, обнявшись, раскачиваясь, но тоже не в такт. Про лицедеев и музыкантов все просто забыли, потому они и сами влились в пьянку. А кто‑то уже бил друг другу лица. В отчаянии, непримиримости и решимости пьяного угара.

Похоже, я перестарался. Но, должен же я практиковаться в умениях разумника, раз уж они щедро загружены в мою голову? Я тоже изображаю пьяного, как кобра под дудку раскачивая головой в капюшоне. Даже спихнул ногой с лавки того самого тёртого «старателя» в бригантине. Освобождая место для «рыбки».

И вот поклёв! Рядом со мной плюхается Тёмный. Только не тот, кто мне нужен. Этот тоже прячет Тьму свою засветом светлых артефактов. У него шесть кругов на значке. Даже меньше, чем у Чижика. Причём, если у «эсера» Чижика безделушка тонкого исполнения, каждое колечко отдельно, все крутятся друг относительно друга, то у этого просто круглая медалька с мишенью на ней. Решено, я убью тебя прямо и точно в «яблочко»!

Начинает мутные подкаты, да уж слишком сильно издалека. На тему того, что жизнь несправедлива, вся жизнь дерьмо, все люди твари, а Светило – долбаный фонарь, движущийся по хрустальному куполу небосвода над плоским Миром, стоящим на спинах трёх слонов мироздания и плавающим на каком‑то чудо‑юдо рыбе‑ките. Этак я не дождусь конкретики до второго пришествия Спасителя. Так и буду слушать дайджест мифов и легенд Мира? Сегодня что, день «В гостях у сказки»?

– Задрал, ежлан! – взревел я, ногой спихивая этого урода с лавки. – Ещё раз увижу твою рожу – завалю, как порося! Шавка мелкая! Бегом, тварь!

Подходит трактирщик. Очень красноречиво, но упорно, молча, вытирая стол тряпкой. Смотрю ему в глаза. Указывает взглядом на лестницу наверх. Точно! Самого Тёмного из местных мерзотников уже и нет в зале. Трактирщик помогает мне подняться, я же пьяный, хэ‑хэ! Но ощупать себя не даю, грубо отпихиваю его, ушлого сына юриста:

– Жену свою щупай! – реву я и плюю в него.

Ну, как – в него? Если слюна моя повисла на моём же подбородке, на котором только начала отрастать щетина? Похоже, я более пьяный, чем рассчитывал! Обманул сам себя! Вот так вот притворялся пьяным, притворялся, да и в самом деле окосел. И от этого злюсь. Отталкиваю бармена, иду, петляя, путаясь в ногах, к лестнице. Хорошо! Перила! В них можно вцепиться и втаскивать себя и свои непослушные ноги по ступеням. Хотя трактирщик мне и не успел показать, в каком именно кабинете мне назначен приём этих проктологов, но я и сам видел. Потому лбом толкаю нужную дверь. Оказалось, что не заперто.

– Тук‑тук! – басом говорю я. – Не ждали? А я припёрся!

И мерзко хохочу.

– Ждали, – отвечает мне Тёмный, уютно развалившийся в каком‑то подобии кресла. – Проходите.

Ну, коль уж приглашают! Прохожу до стола, ногой отодвигаю лавку, перешагиваю через неё, сажусь, ставя локти на стол и наваливаясь на руки. Слева от Тёмного стоит боец, за моей спиной, у двери ещё двое. Все с ножами и с боевыми артефактами наготове. Боятся. И верно! А для чего я тут лицедея изображал? Медведицу Беру и Алатырь‑камень показывал? Чтобы повысить свою значимость именно в этих глазах. А раз боятся, значит и уважают. Это же Тёмные. С ними нельзя, как с людьми. С ними надо, как с нелюдьми. Как с Харлеем. Дать хлеба, когда молодец, и дать по морде, когда занесёт и расшалиться.

– Ну? – спрашиваю я.

– Я – Мастер Тьмы Рык Сумерек. Как к вам обращаться? – представляется Тёмный. У него медалька с мишенью из девяти окружностей.

– Обращаться вежливо и обходительно. Отзываюсь на имя Мрачный Оптимист, – отвечаю я.

– Оптимист? Это имя что‑то значит? – удивляется Тёмный.

– Весельчак.

– Мрачный Весельчак, – хмыкает Рык Сумерек, – многозначно.

– Ты для этого меня звал? – злюсь я. – Чтобы обсудить моё имя?

– Нет, конечно! – выставляет ладони Рык. – Вы нас заинтересовали. И мы бы хотели обсудить с вами условия сотрудничества.

Есть! Рыбка заглотила наживку, крючок уже впился в её розовые жабры. Теперь надо травить её к берегу. То отпуская леску, то подтягивая. Не спеша, чтобы не сорвалась.

– Мы? – удивляюсь я. – Ты о себе во множественном числе? А не слишком ли ты нос задрал, Тёмный?

– Мы – не я. Я лишь представляю наше сообщество. И веду дела от имени Нового Мира, – отвечает Тёмный, весь аж надуваясь от важности произнесённых слов.

– Нового Мира? – переспрашиваю я, демонстративно обводя пустой стол взглядом.

– Нового мирового порядка. – Рык Сумерек ещё больше раздувается от собственного величия. Мне противно даже стало. – Где не будет деления людей на знать и чернь. Где то, кем ты родился…

– Я тебя сейчас в окно выкину, – спокойно говорю я, вставая. Видя, что люди Рыка дёрнулись, добавляю: – Вместе с твоими холуями.

Тёмный жестом заставляет своих прихвостней убрать боевые артефакты. Смотрит на меня с недоумением:

– Почему?