Полет надежды

Фердинанд с сильной головной болью проснулся на заднем сиденье отцовской машины и посмотрел в окно. Стояла безлунная ночь и только тусклые фонари над трассой давали возможность разглядеть окружающий ландшафт. Повсюду, до самого горизонта, расстилалась покрытая снегом степь. Но родной город Фердинанда располагался в лесной сосновой чаще, где на многие километры не было ни намека на степь. Получается, они с отцом едут где‑то очень далеко от дома. Но Фердинанда больше интересовало не где они едут, а куда.

Отец, когда увидел, что сын проснулся, спросил:

– Как ты себя чувствуешь? – спросил он.

У Фердинанда не было сил злиться на отца и он спокойно ответил:

– Нормально.

– Голова не болит? А то ты так долго спал.

– Нет, не болит. Только совсем немного. Пап, куда мы едем?

Отец некоторое время молча смотрел на дорогу и ничего не отвечал.

– В отборочный пункт космической экспедиции.

Фердинанд почувствовал себя беспомощным ребенком, которого против воли везут в военное училище. И самое обидное, что ему даже не дали возможности попрощаться с Джулией и собрать вещи. От осознания того, что Фердинанд больше никогда не встретится с Джулией, ему захотелось разреветься. Но он сдержал это чувство, не дав ему распространиться дальше. Нельзя было показывать свою слабость перед тем, кто своей глупостью обрек его на такие страдания.

– Фердинанд, это не я захотел тебя выгнать. Ты же это понимаешь? – заговорил отец.

– Нет, не понимаю. И отказываюсь понимать, – ответил Фердинанд и продолжил смотреть в окно.

– Но я говорю правду! Я тебя ударил не подумав, не разобравшись, на эмоциях. Я не должен был так поступать.

– Но, тем не менее, ты поступил именно так.

– А что я должен был сделать, когда увидел, что мою дочь насилует собственный сын?

– Разобраться. Сначала ты должен был во всем разобраться, – ответил Фердинанд.

– А я и разобрался. Но уже потом, позже. И только поэтому извиняюсь перед тобой. Оказалось, что я не знал всей правды.

– Что ты имеешь ввиду?

– Мы с мамой давно обеспокоены твоим будущем. У тебя нет ни работы, ни законченного образования, ни девушки. Что будет с тобой, когда мы выйдем на пенсию и не сможем тебя обеспечивать?

Фердинанд молчал.

– И тут я узнаю об экспедиции. Я подумал, что это идеальный шанс помочь тебе с обустройством будущей жизни. Я хотел сначала рассказать об этом матери, но знал, что она высказалась бы против. Так оно и вышло. Но я всё равно решил предложить этот вариант тебе лично, вдруг ты хочешь именно этого, вдруг это твоя давняя мечта. Не каждому человеку дается шанс поучаствовать в колонизации космоса, оставив свое имя в истории. Например, когда я был ребенком, многие хотели стать космонавтами, но не могли. Такие шансы выпадают раз в жизни. Я лишь хотел дать тебе выбор.

– Тогда зачем ты сказал о миллионе? Зачем ты спровоцировал мать? Ты же знал, что она только и мечтает избавиться от меня! – сказал Фердинанд.

– Нет, ты не прав. Она тоже хочет только лучшего для твоей жизни, – ответил отец.

– Плевать, что она хочет.

– Мне не плевать, – твердо сказал отец. – Несмотря на ее трудный характер, я все еще люблю её. И ты не должен забывать, что она – твоя мама. Ты тоже должен любить ее.

Фердинанд ничего не отвечал. О каких теплых чувствах говорил отец, если родная мать Фердинанда никогда не любила его. А сейчас, с ее же подачи, Фердинанда выгоняли из дома. И не просто из дома, как это было бы в нормальной ситуации, а с родной планеты! Настолько сильно она его ненавидела. Ни о какой материнской любви не было и речи.

Фердинанд снова начал молча смотреть в окно и думать о своей судьбе, пытаясь ее принять.

– Я не договорил, – продолжил отец. – Когда мать узнала о вознаграждении, у нее будто крышу снесло. Мне показалось, что она любыми способами попытается заставить тебя согласиться. Так и случилось.

– Что это ты имеешь ввиду? – удивился Фердинанд и наконец повернулся в сторону отца.

– Мать, услышав про миллион, сразу придумала и распланировала как будет его тратить. Но ты отказался и тем самым стал неудобной преградой между матерью и деньгами. Я думал, что она, как обычно, просто побесится и успокоится. Но в этот раз все было иначе. Уже после инцидента выясняется, что мать уговорила Джулию помочь выгнать тебя.

– Джулию? – переспросил Фердинанд, не веря своим ушам. – Не может быть!

– Почему тебя это так сильно удивляет? У тебя с ней что‑то все же было?

– Ничего у нас с ней не было! – резко ответил Фердинанд.

– Мои собственные глаза видели другое. Но давай не будем об этом спорить. Джулия долго не соглашалась и пыталась спорить, она очень не хотела с тобой расставаться. Но мать, видимо, что‑то знала о вашей связи.

– Между нами. Ничего. Не было! – сквозь зубы сказал Фердинанд.

– Возможно. Но спорить бессмысленно. Ты все равно больше ее не увидишь. Сейчас я хочу сказать о другом. Мать пыталась давить на Джулию, намекала ей, что знает о вашей порочной связи. Но Джулия плакала, истерила и все равно не соглашалась. Тогда мать предложила ей треть предусмотренного за тебя гонорара.

– И ты, видя все это, не вмешался? Не предупредил меня?

– Понимаешь, Фердинанд, – непривычно хладнокровно ответил отец. – Если бы я не узнал про их заговор, то тебе сейчас было бы намного хуже.

Фердинанд спорить не стал. Он знал, что несмотря на слабый характер отца, иногда он все же брал дело в свои руки. И тогда провинившемуся было несладко.

– В итоге Джулия согласилась, – продолжал отец. – В обмен на треть миллиона и обещание больше не вспоминать про вашу связь, Джулия должна была сыграть свою роль и спровоцировать тебя. Мать в то время стояла за дверью и подслушивала, выжидая нужного момента чтобы ворваться в комнату и застать вас за этим… занятием, чтобы в нужный момент ворваться в комнату и оставить тебя перед выбором: либо тебя сдают в полицию за инцест, либо ты добровольно едешь в экспедицию и улетаешь на другую планету, а мать с Джулией забирают гонорар себе.

– А где в их плане твоя выгода? – перебил отца Фердинанд. – Зачем ты подыгрывал им?

– Все вышло случайно, я просто проходил мимо и услышал вопли матери. Я тут вообще ни при чем.

Фердинанд не хотел верить отцу. Ведь так получилось бы, что тот, кого Фердинанд винил во всем, тоже жертва обмана. Но стоило ли верить отцу? Не врал ли он Фердинанду, лишь бы напоследок загладить свою вину? И было ли это важно сейчас? Было ли важно хоть что‑то из его прошлого, теперь, когда он через несколько часов навсегда попрощается со своей старой жизнью?

Машина остановилась.

– Мы приехали, – сказал отец Фердинанду.