Последние семь дней Земли

На улице стало ещё холоднее. Идти к Юлии, слава богу, было недалеко. Она живет на соседней улице. Знакомы мы с ней уже очень давно – она когда‑то прибилась к нам в рок‑тусовку ещё подростком. Худая, рыжая, конопатая и наглая. Но годы шли, и Юлия превратилась в очень хорошенькую стройную рыжую девушку. Как и мы многие, она почти ничем не занималась по жизни, лишь изредка выходила помогать на кухню в одной ночлежке для бездомных. Но бездомных уже давно нет (свободного жилья – сколько угодно!), и Юлия пробовала посвятить себя творчеству. Она рисовала, фотографировала и лепила кувшины. Ни одно из этих занятий не пришлось ей по душе надолго и она превратилась в профессиональную бездельницу. Хотя нет, одно занятие у неё точно есть. Она всегда в прекрасном расположении духа и её священная миссия – делать окружающих её людей счастливее. Приложи Юлию к раненой душе – и уже через десять минут забудешь о тревогах и невзгодах.

Я поднялся на четвёртый, последний, этаж. Её красный кирпичный дом стоял вдоль улицы, прямо напротив остановки автобуса. Дверь была незаперта, но я все равно стукнул в неё костяшками пальцев пару раз для приличия.

– Кто там? Входи. – Раздался её высокий звонкий голос.

– Это я, Антон.

– Привет, дорогой, – появилась она из недр своей огромной четырехкомнатной квартиры и чмокнула меня в щёку.

– Привет, – чмокнул я её в ответ. – Ещё что, никого нет?

– Нет, – немного грустно ответила она, – первым будешь?

– Буду, – согласился я. – Какие планы вообще на сегодня?

– Не слишком большие. Как всегда пообщаться с друзьями, поделиться радостью, излить душу, найти поддержку и сострадание. Надеюсь, вы не голодные, потому что сострадать придётся без еды – я ничего не готовила.

– Переживём, – твёрдо ответил я. – Я вот вообще из ресторана, на свидании был, да.

– О, – притворно удивилась она, – и кто же дама сердца?

– Да это Юрген потащил меня за компанию. На самом деле я немного высидел с подружкой потенциальной жены Большого и сбежал. Пришел домой уставший, а тут от тебя сообщение…

– Ну и молодец, что пришел, – похвалила меня подруга. – А вот Юргена, как я понимаю, сегодня можно не ждать.

– Ну да, это вряд ли.

Пока мы неспешно трепались, я успел разуться, раздеться, повесить куртку на вешалку, получить пару тапочек и пройти с ней на кухню. Там на столе стояла кружка с черным кофе и тарелка с куском пиццы. Не готовила. Скорее всего, не врет.

– А я сегодня на вокзал ездила, – почему‑то грустно рассказала Юлия. – Не знаю, почему. Очень захотелось. А завтра в порт поеду.

– Здорово, – похвалил я. – Надо бы мне тоже куда‑нибудь выбраться. Хотя, скоро у нас концерт. Ты ведь придёшь?

– Конечно. Как я могу такое пропустить? Могучие «Скарабеи» в последний раз на сцене!

– Тогда я тебя жду.

В дверь постучали. Хозяйка подскочила со своего места и, на ходу крича «Открыто!», пошла встречать вновь прибывших. А их разом пришло много. И, по предварительной оценке, похоже, что это на сегодня все. Итак, по мере появления людей на кухне: Нильс 46 лет, адвокат. Фрида, 22 года, парикмахер. Йоханна, 24 года, менеджер отеля. Леони, 16 лет, честно говоря, понятия не имею, чем она сейчас занимается. Ян, 24 года, водитель автобуса. Оливер, 21 год, уличный художник. Флориан, 25 лет, ударник в нашей группе. Никлас, 29 лет, театральный режиссер. Оливия, 35 лет, сиделка в доме престарелых. Как видите, компания разнообразная. И белый воротничок, и работяги, и служащие, и творческая интеллигенция. Ах, да. Еще и профессиональная бездельница.

– Вы как будто внизу договорились встретиться, – встав и поприветствовав каждого, сказал я.

– Да нет, просто так получилось, что одновременно все подошли, – ответил Нильс. Он был самым старшим среди нас. И самым низкорослым, даже ниже девчонок. Несмотря на явно скандинавское имя, выглядел он совсем не как мой другой скандинавский приятель Свен. Нильс – брюнет с волосами‑завитушками и карими глазами. Достаточно широк в плечах, но не так, чтобы быть похожим на квадрат. Он очень хороший парень, всегда готов помочь любому, кто об этом попросит. Говорил Нильс мягким баритоном, а вот смеялся, как дельфин, порой похрюкивая и задыхаясь от особенно удачной шутки.

– Привет, мой хороший, – обняла меня Йоханна. – Давно не виделись. Как ты?

– Все хорошо, спасибо, – ответил я, выпуская ее из своих объятий. Это правда, мы не виделись уже достаточно давно. Она уезжала на два месяца в Марбург к родителям, папа у неё уже достаточно долго борется с раком желудка. У него был очередной курс химии и она как любящая дочь была с ним рядом и помогала маме ухаживать за ним, когда его выписали из больницы. – Как ты? Как папа с мамой?

– Уже всё хорошо. Папе в этот раз было особенно тяжело, но он справился. Они с мамой уехали в Антверпен к тете, маминой сестре. Скорее всего обратно уже не захотят.

В немного усталых голубых глазах Йоханны я увидел смирение. Готов дать на отсечение что‑нибудь не слишком важное, что такой же настрой и у её родителей. Её светлые волосы доставали худых плеч, над бровями – обрезанная чёлка. Острый нос, впалые щеки, мамины золотые серьги с красным камнем. Подарок, почти уверен. Бедная девочка, натерпелась за эту поездку, изнервничалась.

– Привет, бро, – протянул пятерню Флориан. Мы торжественно, с оглушительным хлопком, встретились ладонями. Наш барабанщик был высок и худ. Смотреть, как он крутит палочки в длинных тонких пальцах всегда было отдельным удовольствием. А еще он был русоволос, зеленоглаз и страшно любопытен. Такие вот интересные люди меня окружают, да. – Репетиция послезавтра, помнишь?

– Конечно, – улыбнулся я. – Если один наш общий знакомый меня не обманет, у меня даже будет комплект новых струн.

– Да ты что… – на глубоком выдохе тихо выдал он, в глазах загорелась зависть.

– Стальных, – добил его я.

– Вот это круть! Тогда вообще раскачаем!

– Раскачаем, – заверил я коллегу по ритм‑секции.

И так с каждым. Вопрос о состоянии дел – новости – ответы – встречные вопросы – опять новости – снова ответы. Стандартная схема. Вроде как, у людей это называется коммуникацией. Ребята расселись, кто куда. Уже стоял приличный галдёж, чайник пахал в три смены, а многоопытная в дружеских посиделках пышная блондинистая Оливия раскладывала по тарелкам принесённые с собой сэндвичи с колбасой салями и сыром Гауда. Ровный гул дружеской беседы изредка взрывался хохотом. Леони случайно разбила блюдце. Юлия воскликнула: «На счастье!», а Оливия из недр принесенной с собой сумки внезапно достала литровую бутылку жёлтой текилы. «О‑о‑о…», восторженно выдохнула компания и хозяйке пришлось топать куда‑то вглубь жилища за подходящей посудой. Пить отказался только бородатый толстяк Ян, потому что ему завтра на работу с обеда. Могли не выпустить на маршрут с перегаром. Несмотря на сложившиеся обстоятельства, контроль за общественным транспортом был всё ещё очень строг.

Я, по большей части, молчал, изредка вступая в диалог с кем‑нибудь по очереди. Больше люблю наблюдать за людьми. И совсем скоро начнется моё самое любимое – пьяные разговоры.