Последние семь дней Земли

– Ты на машине, что ли?

– Да. Мы с ней расстались только утром. Я никуда не успевал, поэтому прибежал в гараж и взял машину. О, это была незабываемая ночь!

– Аж до ночи ждал? Кремень! – подразнил я друга.

– Нет, не было ничего, не поверишь.

– А как же так? – удивился я.

– В общем, через полчаса после вашего с Вивиан ухода мы признались друг другу в любви, ещё через полчаса я сделал ей предложение, а ещё через полчаса мы с ней сбежали в ночь. Но решили, что хотим, как в старину – секс только после свадьбы.

– Серьёзное решение, – поддержал я заморочки друга.

– А то! Мы всю ночь ходили по городу, смеялись, веселились! Нам было так хорошо вместе! – Юрген даже мечтательно прикрыл глаза, но потом резко спросил: – Так что, мы едем? Давай скорей, не терпится снова её увидеть!

«Псих», подумал я. Но счастливый.

– Животные! – громко позвал я в коридор. Из дверного проема гостиной показалась шоколадная голова, одно ухо традиционно выше другого. Через мгновение под ней, с трудом просочившись между передних лап товарища, возникла вторая морда. Оба с интересом уставились на меня, мол, чего звал?

– А имена надо дать, – задумчиво протянул блондин.

– Поехали, – сказал я зверью, – тёте Доктору вас покажем. Чтобы убедиться, что с вами всё хорошо.

Щенок, выразив полное понимание, едва не кивнул. Кот же попятился обратно под кресло. Наверное, слово «доктор» ему знакомо. Сам я вспомнил про невынесенный мусор и принялся собирать пакеты. До сих пор делю отходы. Привычка – страшная сила. Но в данном случае глупость – мусорный бак во дворе всё равно давно один.

Во двор вышли все вместе. Собака излучала энтузиазм, Юрген летел на крыльях любви, кота же из‑под кресла выдирали силой в четыре руки. При этом шоколадный негодяй звонко и задорно лаял и без конца лез под ноги.

«Мерседес» Юргена стоял на церковной площади, в двух шагах от подъезда. Я со зверьём залез на заднее сидение, огромный Юрген довольно ловко разместился на месте водителя. Он нажал большую кнопку под рулём и электромобиль ожил: загорелась приборная панель, что‑то пиликнуло и запустилась музыка. Кот, укутанный, как мумия, в мой свитер, напрягся от незнакомых звуков и запахов ещё больше. Я чесал его между ушами в надежде успокоить. Юрген опустил ручник и мы наконец поехали.

Когда проезжали Хаммер Кирхе, великан внезапно вспомнил, что не предупредил невесту о визите. Он достал из кармана телефон и дал голосовую команду «Набрать жене». Пошёл вызов. На экране крупно высветилось «Жена». «Идиот», подумал я. Но счастливый. Нельзя не признать. Да он просто светится!

Мой друг в двух словах обрисовал ситуацию и тут же получил подтверждение приёма.

Я уже говорил, что обожаю гамбуржские церкви, да? И скорее всего, скажу ещё не раз. Так вот. Восхищаюсь Вандсбек Кирхе! Красивое, монументальное здание с квадратной башней с часами. Шея сворачивается каждый раз, когда мимо проезжаю. А праксис Бекки был буквально в двух шагах от неё, метров пятьдесят по Вандсбекер Шоссе. Она нас встретила на пороге.

– Всем привет! – весело сказала Ребекка нам с хвостами. Юргена же она нежно поцеловала. Невыспавшейся она так же не выглядела. Сегодня её русые волосы были убраны в хвост, и одета она была в брючный медицинский костюм бледно‑голубого цвета, идеально подчеркивающий стройную фигуру.

Ребекка жестом поманила нас за собой. Не бывал раньше у ветеринара, но уверен, что большинство любых праксисов выглядят одинаково: рецепция, белые или светлые стены, на них всякого рода полезная врачебно‑лечебно‑профилактическая информация. Вот и здесь было примерно то же самое.

– Подготовлю кабинет, – сказала Бекки и ушла вглубь коридора.

Кроме нас внутри была ещё пожилая женщина, тоже в брючном костюме. Женщина была темноволосой, но уже в состоянии проигранной борьбы с сединой. Большие карие глаза лучились добротой. На бейджике имя: «Фарида». С нами, с людьми, она была доброжелательно‑вежлива. Но когда увидела, кого мы к ней привели, расплылась в широкой улыбке. В воздухе запахло позитивом, как будто кто‑то рассыпал пузырёк с радостью. И Фариду прорвало. Она минут пять умиленным до писка голосом выясняла у зверей: а кто это у нас тут пришёл?; это собака пришла?; ты точно собака?; а что за красивая киса?; ты ведь киса, да?; и откуда же вы такие хорошие взялись?..

… и ещё с десяток подобных вопросов. И если коту было в целом фиолетово, то щенок отнёсся к такой встрече с энтузиазмом. Но ненадолго. Под конец умильного допроса даже у него стали сникать уши под сладкими речами медсестры.

Положение спасла появившаяся Ребекка.

– Господин Ланге, кто пойдет первым?

Я без зазрения совести отдал ей свёрток с нервным котом. Она осторожно приняла его и ушла.

– Так и что насчет свадьбы? – резко повернувшись к присевшему рядом Юргену, внезапно спросил я. Щенок в это время ходил по комнате ожидания, где мы находились, и буквально совал нос по всем углам.

– Свадьбы? Я ничего не говорил насчёт свадьбы. – Вскинул белые полупрозрачные брови мой друг.

– Вот именно. В телефоне она уже жена, секс только после свадьбы… А свадьба‑то когда?

– Не знаю, – тихо ответил он. – Мы ещё это не обсуждали.

– Не хочу на тебя давить, старик, но по‑моему, сегодня самое время. По крайней мере, не затягивай.

– Страшно мне.

– Удивил, – снова повернулся я к нему, на этот раз со вскинутыми бровями.

– Понимаешь, мы последние десять лет живём с ощущением неминуемого. И, видит бог, сейчас все уже давно к этому привыкли и действительность воспринимают адекватно. И я тоже. Мы все доживаем свои жизни, готовые внутренне к тому, что произойдёт. И я правда успел полюбить эту девушку. А что, если мы поженимся, займёмся любовью, а потом не захотим умирать? Нам будет очень хорошо вместе, а мы не успеем насладиться друг другом. Понял?

– Понял. Но посмотри на ситуацию под другим углом. – Юрген заинтересованно повернулся. – Вот представь, что нет никакого «Космического Убийцы». Вы женитесь, безумно любите друг друга. У вас появляются дети. Проходит пять лет, десять, пятнадцать, двадцать. Как же вы друг другу надоели! Твои видеоигры по полдня. Ее маски какие‑то страшные, омолаживающие. У тебя появляется любовница твоих сейчас лет. У неё кто‑то появляется. Может, и тоже любовница, да. Дети подросли, им нет никакого дела до вас. А ты ощущаешь, как отношения мечты рушатся. Так что радуйся, что уйдёшь окрылённым!

После моей речи Юрген с полминуты смотрел на меня глазами, полными злости, а потом спокойно сказал:

– Вот ты сука, а? Но я понял ход твоей мысли.

– Я рад.

– И да. Если в следующий раз захочешь мне что‑то доходчиво объяснить, не надо о своем детстве рассказывать. Мы с Бекки – не твои родители!

– Извини, – улыбнулся я. – Но зато смотри, как полны теперь решимости твои глаза!