Последние семь дней Земли

Мустафа бешено закивал головой.

– Да.

– Итак, Доктор Лучко, 12:45, на 24‑е апреля. Фамилия больного?

– Подождите, подождите! – не понял я. – Какое ещё 24‑е апреля?! Вы что, про астероид ничего не слышали там в своей диспетчерской?

– Уважаемый, успокойтесь, – вздохнула трубка. – У нас стоит задача записывать людей на термины к врачам. Вот мы и записываем! Базу ведём, электронную рассылку делаем. Работаем, понимаете?

– Понимаю, – сник я.

– А вы отвлекаете ненужными спорами от работы. Вас записывать или нет?

– Ланге. Просто по приколу, пожалуйста.

– Не забудьте взять с собой страховую карту и хорошее настроение! – пропела Фрау Абт и бросила трубку.

– Ну ты всё слышал, – сказал я.

– Что же делать, сосед? – взвыл сириец. – Болит же гад, чёрт бы его побрал!

– Подожди, есть ещё мысль, – задумчиво протянул я и вбил в строку поиска еще одну фамилию.

– Алло! – радостно отозвалась трубка.

– Мартин, привет! Это Антон Ланге, сосед твой снизу.

– Да‑да, конечно, я узнал, – подтвердила идентификацию трубка. Это был Мартин Фрост, наш сосед сверху, тоже дантист. Я знал, что он уехал куда‑то в Азию «волонтёром‑без‑границ» примерно год назад. Может, он подскажет чего или кого…

– Как ты вообще? Как твоя врачебная деятельность в Азии?

– Все хорошо, Антон. У меня во Вьетнаме свой кабинет, принимаю бесплатно бедняков. Здесь ещё есть бедняки, представь?

– Кошмар, – без особых эмоций ужаснулся я. – Я тебе вот чего звоню. Мустафа, сосед мой по этажу, пришел сегодня ко мне с жалобой на страшную зубную боль, но я не смог его записать к какому‑либо врачу, так как праксисы закрыты. Посоветуй пожалуйста, что нам делать в этой ситуации. Бедный человек уже близок к помешательству.

Трубка задумалась. Было слышно, как кто‑то что‑то говорил фоном на непонятном языке, в котором много букв «я» и «ё».

– Антон, ты тут ещё? – спросила трубка после минутного размышления.

– Да‑да, конечно, – отозвался я.

– Ну либо через термин‑сервис попробуй, либо я не знаю… Понимаешь, из знакомых уехали все, кто куда. Да и сам я год уже дома не был, не знаю всей ситуации.

– Ладно, поняли тебя, – я посмотрел на полное скорби и разочарования смуглое лицо сирийца. – Извини за беспокойство.

– Да перестань, какое еще беспокойство? – весело отозвалась трубка. – Я хоть на родном языке немного поговорил, а то от английского все время ощущение, как будто я чей‑то хрен во рту жую. Однако есть ещё один вариант.

Я привстал на кресле, Мустафа тоже сделал охотничью стойку.

– У меня в квартире остался хороший инструмент. Ты можешь подняться и взять всё, что тебе нужно, чтобы помочь ближнему.

– Но я не уверен, что смогу… – засомневался опешивший я.

– Не переживай, – ободряюще веселился Мартин, – главное, что ты должен помнить – челюсть не твоя! Анестезии у меня, кстати, нет, так что…

Я вопросительно посмотрел на своего восточного гостя. Он спешно закивал и уронил пару слезинок, видимо, для разгрузки нервной системы.

– Мы согласны. Спасибо тебе большое!

– Не за что! До встречи на том свете! – засмеялась в ответ трубка.

– Ты медик, Мартин. Ты не веришь в тот свет, – попытался уколоть знакомого я.

– Я и в бога раньше не верил, – абсолютно в этот раз серьезно сказал дантист. – Но сейчас очень хочу верить, что он вмешается и съест этот проклятый астероид, не дав ему долететь даже до Урана. И пусть он вас всех благословит и простит. Не только тебя то есть, а и соседа твоего тоже, что в чалме и с пульпитом.

Мустафа, наверное, был очень занят баюканьем в ладошках больной щеки и потому религиозного хамства не заметил.

– Спасибо за помощь, Мартин! – решил закругляться я, пока он не ляпнул ещё что‑нибудь. – Был очень рад тебя слышать.

– Это взаимно! Пока. – И телемост Германия – Вьетнам отключился. Мустафа поднял на меня глаза:

– Пойдём?

– Да ты здесь сиди. Чего мы вместе попрёмся? – резонно решил я, и, оставив его за старшего, отправился в квартиру Мартина. Я знал, где он хранит запасной ключ. Открыв дверь, я вошёл в тёмное помещение и нашарил справа на стене выключатель. Зажёгся свет, я прошёл внутрь квартиры и огляделся, пытаясь представить, где бы он мог хранить свой рабочий инструмент. Выбор пал на гостиную и комод в ней, стоявший вдоль правой стены. Я решительно подошёл к нему и открыл первый ящик. В нём лежала разная мелочёвка, какие‑то проводки, пара старых батареек, ремешок от наручных часов, четыре монетки по одному евроценту и много ещё чего. Я задвинул его обратно и вытащил следующий. Ого! Во втором ящике лежало сложенным какое‑то бельё и какие‑то вещи. А сверху на всём этом лежал огромный силиконовый дилдо голубого цвета, с вибратором и кожаными ремешками. Мартин, Мартин… Ладно, бог с ним. Я аккуратно задвинул ящичек обратно, стараясь ничего лишний раз руками не касаться. А вот в третьем меня ждала удача. Среди нескольких пар носков, скрученных в чёрные колобки, стояла заветная оцинкованная коробочка, внутри которой находились мини‑орудия пыток, не иначе. Изогнутые клещи, старый скальпель, крохотное зеркальце на длинной стальной ножке, и много ещё чего страшного для простого обывателя с нормальной психикой.

Честно говоря, очень хотелось задержаться и как следует пошарить по закромам и шкафчикам покинутого соседского жилища. Один мой прошлый приятель говорил, что это явление называется «блуждающий мародёр». Якобы даже у самого приличного и благочестивого человека в свете сложившейся ситуации и при определённых обстоятельствах может возникнуть гнусное желание завладеть чем‑то чужим и в долгосрочной перспективе бесполезным. В явлении этом, конечно же, нет ничего страшного. А вот поддаваться ли ему – личное дело каждого. И я выбрал светлую сторону. Ха! Всегда хотел это сказать.

Спустившись к себе, я застал Мустафу на том же месте, где и оставил. Зрительно ничего не изменилось, разве что и без того грустные восточные глаза стали еще печальней. Он, не говоря ни слова, всё своё ожидание чуда вложил в вопросительный взгляд.

– Нашёл, – понял я его, – сейчас дёрнем.

– М‑м‑м, – вроде как радостно промычал он.

Я открыл коробочку и ещё раз заглянул внутрь. Так, ну, пожалуй, вот эти широкие, изогнутые клещи должны идеально справиться с его, судя по положению ладони, шестёрочкой снизу. Взял их в руки – держать удобно.