Посол Великого владыки. Сокрытое царство. Часть 1. Том 1

Рассыпавшись в изысканных приветствиях, Маргио чуть ли не в лицах изложил суть произошедших с утра событий. Под конец этой захватывающей и, откровенно говоря, изрядно приправленной личными домыслами истории он торжественно передал из рук в руки драгоценный свиток. Хозяин беседки развернул его своими короткими, похожими на свиные сосиски пальцами. Сделал он это весьма небрежно и даже умудрился слегка порвать пергамент. Да и в целом в действиях этого человека чувствовалась какая‑то вульгарная, грубоватая сила, агрессивно равнодушная к различного рода утонченным изыскам, жестоко срывавшая покровы изящества со всех вещей, к которым прикасалась. Склонившись в почтительном полупоклоне, Маргио не мог про себя не отметить, как смешно шевелятся губы у толстого мужчины, читающего документ, словно это полуграмотный сельский жрец Солнца накануне праздника Весеннего равноденствия пытается по слогам разобрать полузабытый текст хвалебного гимна Светилу.

– Глянь‑ка, Форзи, эти сказки по твоей части, – толстый кинул своему собеседнику свиток, как кость собаке. Тот нервно дернул обеими руками, но все равно поймал только воздух – манускрипт глухо утоп в пушистом мустобримском ковре. Форзи робко ругнулся и с кряхтением потянул пальцы к полу, стараясь при этом сохранить хотя бы видимость достоинства. В это время вальяжный хозяин задрал подбородок и сальной пятерней от души почесал кадык.

– Ну ладно, Фергий, я тобой доволен. В кои‑то веки и от твоей пыльной норы есть польза. Поговорю с Владыкой, чтобы дал вам еще денег на реконструкцию хранилища. А теперь иди, а то мы тоже скоро во дворец собираемся.

Проводив Маргио косым взглядом, Форзи тут же перестал читать свиток и вновь постарался завладеть вниманием собеседника:

– Ну? И что ты обо всем этом думаешь?

– Да что тут думать! – толстяк неожиданно легко для его габаритов поднялся с места и с кубком улиньского вина в волосатой руке подошел к резному окошку. – Везунчик! – он пригубил напиток и покровительственно похлопал Форзи по плечу, отчего мужчину как будто передернуло изнутри. – Теперь тебе и делать‑то особенно ничего не надо. Ха‑ха. Только вот не думай, что я тебя из‑за этого так сразу поддерживать буду.

– Ну, Лизи, это уже просто хамство! – Форзи вскочил с места и напряженно сжал кулачки перед собой. – Ты же обещал подумать, обещал, что взвесишь все! И теперь ты вдруг решил бросить меня одного, да? Подставить меня захотел? Словно это не тебе надо! Может, возьмешь прямо сейчас и отнесешь этот свиток Ронко?

– Ну нет! – усмехнулся его дородный собеседник. – Свиток, положим, остается твоей добычей. Так и быть, дарю. А вот с Ронко на совете разбирайся сам. Тем более что без своих основных аргументов он вряд ли будет тебе серьезным противником. И вообще, хватит ныть! Скажи спасибо, что я посоветовал перенести заседание на неделю раньше срока. Он, естественно, стал дергаться и допустил массу ошибок. С мальчишкой этим связался ведь не от хорошей жизни, а?

– Послушай, Дорго, ты ведь и сам прекрасно понимаешь, что будет, если этим сумасшедшим удастся подписать прямой торговый договор? Нет, они что, и правда не соображают, что творят? Кроме мошны своей дурацкой, видеть ничего не хотят.

– Да нет, они просто упорно продолжают считать себя спасителями отечества и императора. От нас с тобой, – и Дорго пару раз выдал зычное простецкое «ха‑ха». – И ради этого готовы пойти на все, не считаясь с последствиями.

– Так, значит, ты со мной все‑таки согласен?

– Ладно, увидим. И мой тебе совет, Форзи, никогда не руби с плеча. Политика этого не любит. И запомни: выигрывает не тот, кто делает правильный ход, а тот, кто способен извлечь из него выгоду.

– Не люблю, когда ты начинаешь темнить. Встретимся сегодня на заседании совета. И пойми наконец – мне нужна твоя открытая поддержка!

После того как Форзи стремительно вышел из помещения, Дорго еще ненадолго задержался у окна, пристально разглядывая удаляющуюся слегка нервным шагом фигурку. Довольно улыбнувшись, он поставил полупустой бокал на восьмиугольный деревянный стол и в бодром настроении двинулся через ажурный мостик на другой бережок извилистого ручья, где в уютном павильоне из красного дерева заботливые слуги уже приготовили для него ароматную, дышащую густым запахом хвои, ванну.

«К бесам все дела! – весело подумал Дорго. – Этим вечером их и так будет через край».

 

* * *

 

Уни с комфортом расположился в дальнем углу просторной, но в то же время уютной и поистине роскошно убранной купальни. Дно бассейна было покрыто салатового цвета мозаикой, изображающей моллюсков, морских ежей и прочих обитателей таинственных глубин. Солнечный свет, проникая через большое отверстие в потолке, создавал иллюзию сказочного золотого сияния, в котором с детской непосредственностью плескался Манелий Ронко. Уни не переставал удивляться этому человеку, с такой жадностью ловившему всю полноту удовольствия буквально от каждого мгновения собственной жизни. Его словно и не беспокоил пропавший документ, а в равной степени – и все те жизненные неприятности, о которых сбивчиво поведал бывший архивный служитель. И Уни невольно заразился этой беззаботностью, а может, свой вклад внесло вино, но теперь он точно так же жил лишь моментом, словно не было ни трагического краха всех надежд, ни позорного увольнения, ни моста через Фелу, где – разве можно теперь в это поверить – чуть было не оборвалась его жизнь. А Ронко между тем, крутанувшись в воде пару раз, как мельница, с наслаждением откинул руки назад и положил обильно поседевшую голову на колени прекрасной мраморной нимфы, которая так кстати задумала полюбоваться своим отражением в воде.

– Ну‑с, в общем, дела наши в действительности идут не так уж плохо, – оптимистично промурлыкал он.

Уни, изрядно разомлевший от запаха ароматических трав, идущего от воды, перестал клевать носом и сфокусировал взгляд на собеседнике.

– Наши враги получили незначительное тактическое преимущество и на том успокоились, расслабились. В этом их ошибка. Точнее, нет. Знаешь, в чем их самый большой недостаток? В слишком практичном подходе к полученным знаниям.

– Простите, что вы имеете в виду?

– Ха! Я имею в виду, что Лицизий Дорго – просто безграмотный оборванец, плебей, и он остался таким, даже поднявшись до столь высокого поста. И не смотри на меня так, я ведь ум имею в виду. Тем, кто поднялся наверх с улицы, присущ излишний практицизм. И это легко объяснимо. Когда нужно выжить, то накапливать лишние знания – себе дороже. Поневоле приходится жить сегодняшним днем и мыслить категориями текущего момента. Все лишнее, в чем нет видимой ценности, при таком подходе просто игнорируется.

– Вы хотите сказать, что разностороннее развитие человека – это роскошь?

– Ну разумеется! И ты даже не представляешь какая. Ты загружаешь в свою голову море невостребованных сейчас вещей просто ради удовольствия или с надеждой, что когда‑нибудь в будущем, может быть, тебе все это пригодится, а может быть, и нет. Но в результате ты, как правило, забываешь о самых элементарных, необходимых для повседневной жизни вещах, то есть отрываешься от реального мира. Вот почему ученые мужи, несмотря на всю свою мудрость, никогда сами не становятся правителями, определяющими судьбы других людей.

– Прямо как я, – вновь загрустил Уни. – Уж лучше сначала добиться чего‑то в обществе, а потом накапливать знания. Как жаль, что понял я это только теперь.