Право на жизнь

– На хитрый замок всегда найдётся хороший ломик, Изя, – усмехнулся Виктор, выходя вслед за мужиком на улицу. На погружённой в ночь улице лишь на перекрёстках горели на столбах фонари. Покрутив головой, Изя свернул направо и, пряча лицо от поднявшейся позёмки, шагнул в темноту. Виктор следовал за ним почти вплотную, чтобы не потерять.

Пройдя пару кварталов, мужик оглянулся и юркнул в неприметную калитку. Виктор, остановившись, пригляделся. Изя подошёл к дому и, немного постояв и послушав, достал ключ. Скрипнула дверь. Вскоре в щель ставни выбился бледный лучик света.

– Что‑то скромное у тебя больно жилище, скупщик? – Виктор обошёл вокруг дома. – И собаки, странно, нет. Хотя собака в твоём деле будет скорей помехой, чем защитой.

Подойдя к двери, Виктор её толкнул. Дверь была заперта. Повернув браслет на Крест, он нажал ещё раз. За дверью что‑то хрустнуло. За забором залаяла собака соседей. Виктор прислушался. Вернув браслет на Луну, приоткрыл дверь. За ней был небольшой коридор или, по народному, сени. Через неплотно прикрытую дверь дома пробивался свет. Он интуитивно что‑то почувствовал и, присев, толкнул дверь шире, и тут же над головой что‑то пролетело, а дверь дома открылась, освещая сени. На пороге с мечом стоял Изя.

Никого не увидев, он посветил вбок. К притолоке был прикреплён самострел.

– Ах ты гад, – выругался про себя Виктор и выпрямился. Шагнув вперёд, он взял из рук мужика фонарь и другой рукой врезал тому в лоб. Охнув, Изя улетел в дом.

Шагнув следом, Виктор повернул браслет на Рожок. В комнате никого не было. Но за занавеской на другой стороне показалось, что кто‑то тихо охнул.

– Ну, добрый вечер тебе, Изя, – усмехнулся Виктор, стоя у порога и наблюдая, как мужик, потирая лоб, встаёт. – Что‑то ты не рад. А ведь сам приглашал в гости. А?

– Я тебя так не приглашал, чужак, – оскалился мужик, выпрямляясь.

– А самострел – это ты для кого ставишь?

– Это – для татей. Много их сегодня развелось.

– Ааа, ну тогда извини, – развёл руками Виктор. – Я не знал, что ты гостеприимный хозяин.

Угощать чем будешь? – Виктор оглядел скромно обставленную комнату и шагнул к стоящему у окна столу. Сев спиной к стене, он посмотрел на хозяина.

– Могу квасом, могу вином, если хочешь, – тот перестал тереть лоб и уставился с любопытством на парня.

– Ох и жоха, – удивился Виктор, – уже пришёл в себя и готов к действию, однако?

– Ладно, садись, ‑Виктор кивнул на стул напротив. – Пусть хозяйка твоя похлопочет вон. А мы потолкуем. – Виктор, прищурившись, смотрел на занавеску.

– Софья, принеси нам вина, – обернувшись, гаркнул Изя.

– И квасу тоже, – улыбнулся Виктор.

Занавеска колыхнулась, и из‑за неё выплыла невысокая, дородная женщина с длинной, чёрной косой, лет двадцати пяти. Зыркнув зло на парня, исчезла в боковой двери и появилась с двумя кувшинами. Поставив их на стол, достала с полки глиняные кружки.

– Спасибо, красавица, – улыбнулся ей Виктор.

– На здоровье, – фыркнула женщина и исчезла вновь за занавеской.

– Расскажи‑ка Изя, что деется в славном граде Новгороде сейчас? Кто правит, кто помогает, кто мешает, кто друг, кто враг? И, вообще, какова обстановка?

– Я смотрю, ты – парень‑то не простой? – прищурился Изя, разливая по кружкам вино, – раз такие вопросы задаёшь.

– Ну, раз задаю, значит, не простой, – Виктор потёр ухо, нажав клипсу.

Хозяин взял свою кружку и, глядя на Виктора, стал отхлёбывать вино глотками.

– Что же ты за гусь‑то такой? – услышал он голос Изи.. – Князь – не князь. Как с тобой говорить? Скажешь не то, завтра в яме уже будешь.

– Ты говори, говори, не бойся, – Виктор улыбнулся, – я – не здешний князь. Просто я первый раз в Новгороде и порядков здешних не знаю. Вот и спрашиваю тебя, как человека сведущего,чтобы впросак по неведенью не попасть. Говори, не бойся.

– А ты откуда, князь, если не секрет? –прищурился мужик, пряча хитро лицо.

– Я с Востока, – небрежно ответил Виктор. – Места у нас лесные, дикие. К городам мы вот и не привычные, таким большим.

– Ааа, ‑понимающе кивнул мужик, и успокоившись, стал рассказывать о жизни Новгорода. Рассказывал он часа три, выпив при этом весь кувшин. К своей кружке Виктор не притронулся, лишь понюхав, отметил: – кислятина.

Истощившись, Изя умолк, глядя вопросительно осоловевшими глазами.

– Хороший рассказ, – кивнул Виктор, – исчерпывающий. Спасибо тебе. Пойду я, наверное. Поздно уже. – Виктор поднялся.

– Я провожу, – вскочил на не твёрдые ноги хозяин.

– Да ладно, не беспокойся, я найду дорогу. Ты иди лучше сам приляг. А то наклюкался вон.

– Софья! – позвал Виктор, – помоги хозяину до постели добраться.

Занавеска колыхнулась, выпуская женщину.

– А, ведь, не спала, – хмыкнул Виктор, – почему? – Он подхватил пошатнувшегося Изю.

– Давай сюда, – женщина подхватила мужа с другой стороны и потащила в боковую дверь. Тут была комната с большой кроватью. На неё они и положили уже засыпающего мужика.

– Спокойной ночи, – улыбнулся Виктор и, не дожидаясь реакции женщины, шагнул за дверь. В комнате он повернул браслет на Луну и отступил к стене. Софья вылетела следом и, не увидев его, метнулась на улицу. Вернувшись через пару минут, постояла посреди комнаты, растерянно морщась.

– Чертовщина какая‑то, – наконец махнула она рукой и вернулась к мужу.

– Эй, Изя, – став перед ним на колени, она стала его трясти. – Проснись, скотина. Ты кого в дом привёл? – зашипела женщина на открывшего глаза Изю. – Это колдун какой‑то, что ли?

– Ты с чего взяла? – растирая лицо, тот сел.

– Так он исчез, не успев выйти за порог, – взвизгнула Софья.

– Исчез? Правда? Ну и хорошо. Днём разберёмся, – он опять упал на подушку.

– Какое днём, осёл? Ты совсем мозги пропил. Днём за тобой уже придут. Ты помнишь, что ты тут болтал? – она махнула в сторону стола.

– Да, ничего особенного, – мужик пожал плечами.

– Ага. А то, что ты осуждал ограничения на ростовщичество? А откупа ваши на оброк? А торговля должниками? Это, ничего особенного? Кретин, это яма! Твоя яма!

– Да ладно тебе, не усложняй, – отмахнулся мужик. – Об этом все наши говорят.

– Вот все ваши говорят, а тебя идиота посадят! – Софья опять стала трясти закрывшего глаза мужа. – Не спи, кретин. Надо что‑то делать! И срочно!

– Ночь на дворе, – вяло отбивался мужик. – Утром разберёмся.