Право на жизнь
– Колбаса уверял, что нет, но лучше посмотреть.
Парни тихо вошли в квартиру.
– Вот уроды, – покачал головой Виктор, спускаясь к двери, – деда выманили и собираются обчистить, а он потом, сто пудов, на меня подумает и директора. – Мальчик тихо скользнул в незапертую дверь. – И дверь не закрыли, чтобы убегать легче было? – хмыкнул он, оглядываясь.
Виктор попал в узкий коридор, заставленный высокими шкафами для одежды. Впереди он раздваивался. Приблизившись, мальчик услышал шорохи с правой стороны и повернул туда. Это была небольшая комната. Из нее вели ещё две двери. Одну сейчас и пытался вскрыть непрошенный гость. Второй осматривал комнату.
– Леший, может просто её выбить? – предложил, подходя подельник.
– Нет, шум будет, соседи всполошатся, я сейчас, – замок крякнул и поддался. – Готова, дочь попова, – ощерился Леший, – тащи дьякову, – он распахнул дверь и улёгся на пороге, Штырь, сунувшись следом, упал сверху.
– Отдохните, ребятки, от делов своих неправедных, – Виктор огляделся. Где‑то негромко бормотало радио:
Ой, Вань, опухла голова уже от изобилия диет,
вокруг такие предложения, что пропадает аппетит.
А ты Иван, всё ешь, что зря, и не толстеешь ни фига.
Или еда тебе не впрок, или сидит в тебе порок?
Ты, Зин, Природу, позабыла уж, за модой гонишься порой.
Рекламой голову забила всю, отсюда твой и геморрой.
А ты с водою подружись и кашу ешь, ведь в каше жизнь!
Но ты всё, Зина, бутерброд и кофе литрами – всё в рот!
Но это, Зина, не еда, тебя и прёт от ней всегда!
Ой, Вань, водица‑то не вкусная, что толку пить её всегда?
Вот чай иль кофе, если сладкие, от них балдею я тогда!
И кашу, Вань, я не люблю, я ж не в деревне всё ж живу,
я городская, Вань, теперь, мне в магазин сходить не лень,
а там такая вкуснотень, ты мне поверь!!!
Ты, Зин, совсем с катушек съехала, забыла жизненный Закон,
С тарелкой пищи, что ты съела, ты получаешь легион:
бактерий разных и микробов, из пищи делающих образ,
не только тела и фигуры, но чтоб была ещё не дура!
Ты что, не веришь, Зина, мне, спроси учёных из РАМН/е/!
Ой, Вань, какой‑то ты загадочный, всё мне намёки говоришь,
сам не толстеешь и не кашляешь, хоть на диетах не сидишь.
А ты бы взял меня, Иван, и показал, где мой изъян.
Да разложил бы мне весь план. Эх ты, Иван!
Ты, Зин, совсем уже испорчена, с Природой влом тебе дружить.
Главу рекламой заморочила, без майонеза и не жизнь.
К воде презрительно относишься, а ты родилася, ведь, в ней!
Ты колой с фантой опиваешься, хоть знаешь, что они вредней!
А в общем, что трепаться, Зин, твой огород – уж магазин,
и пользы в нём – лишь грамм один, всё химикаты там, ведь, Зин!
Ой, Ваня, миленький, покаюсь я, давно уж мучает меня мысля.
