Право на жизнь

– Охрим, что случилось? – над скрюченным парнем склонился коренастый мужик с чёрной бородой. По его команде двое других мужиков подняли охранника и поставили на ноги.

– Я не знаю, Людевит, – заголосил сторож. – Кто‑то постучал. Голос мне показался знакомым. Я открыл ворота. Налетел какой‑то мужик. Начал меня бить.

– Чёрт, Охрим, – бородатый замахнулся на сторожа, – ты зачем ночью открыл ворота? А, если б это были разбойники? Ты понимаешь, что ты сейчас сделал, Охрим? Ты сдал селение врагам. К тому же, ночью. Нас перерезали б, как курят. А твою Ксюху увели б в полон. – Бородатый, не выдержав, въехал сторожу в скулу. Тот повалился вновь на снег и заскулил.

– Кстати, а где Панас и Резун? Почему их тут нет? – повертел головой бородатый.

– Мы тут, – из толпы выбрались ещё двое и, виновато опустив головы, встали напротив бородатого.

– И где вы были? – мужик придвинулся к ним, уперев руки в боки.

– Мы это, – отодвигаясь, заблеяли сторожа, – отошли погреться.

– Погреться, вдвоём? – взревел бородатый и, размахнувшись, влепил оплеуху первому. Тот, дёрнувшись, полетел на снег, увлекая за собой товарища. Оба упали. Взбешённый бородач, подлетел к ним и начал пинать. – Погреться они захотели. Бросили ворота. Замёрзли! Я вас погрею сейчас. – Он пинал по очереди сторожей, пока не притомился. Стоящие вокруг, только одобрительно кивали. Наконец, мужик, пнув последний раз, остановился, тяжело дыша. – Выгнать вас надо к чёрту из села, баранов, – в сердцах плюнул он на стонущих парней. – Сегодня, считай, из‑за вас мы все погибли, ‑он кивнул на распахнутые ворота. Оглядев селян, спросил, ‑или я не прав?

– Прав, Людевит, прав, – загудели селяне. – Уже б, село догорало.

– А кто отпинал этого барана? – староста оглядел стоящих, – кто преподнёс нам урок?

Все недоумённо пожимали плечами, переглядываясь. – Наверное, это Род дал нам предупреждение? – высказался кто‑то.

Усмехнувшись, Виктор стал спускаться к реке. – Вот так и рождаются религии.

Ребят он догнал за поворотом.

– Что там за шум у ворот был? – уставились они на парня.

– Да я отпинал вашего Охрима, а прибежавший староста – Панаса и Резуна.

– А за что?

– За то, что ночью неизвестному ворота открыл. А эти двое, вообще, где‑то спали, и не слышали шума, как Охрим орал. Считай, он врага в селение запустил, баран.

– Ну да, Людевит теперь этих троих измордует, – кивнул Братислав.

– А мне их и не жалко, дураков, – вскинулся Богомил, – волхв прав, они, считай, врага запустили. И, если б это было правдой, селение уже догорало б.

Так, споря и поправляя друг друга, они и шли до рассвета. Потом ребята рассказали о своей жизни. Пытались расспрашивать и Виктора, но тот отделался коротким рассказом.

К рассвету они отмахали изрядный путь, и вышли к излучине приличной ширины речки, впадающей в их реку. И оттуда им навстречу шёл обоз.

– Это, наверное, из Осиновок люди идут, – увидев обоз, остановился Богомил.

– Ты откуда знаешь? – прищурился Виктор, разглядывая идущих рядом с санями мужиков. Чем‑то они ему сразу не понравились.

– Они в гривы своим лошадям красные ленты вплетают, – кивнул парень на лошадей.

– Ты что, там был?

– Да, в прошлом году меня староста с собой брал. Мы железо им возили.

– Мужиков знакомых не видишь?

– А вот мужики на ихних не похожи, – голос парня дрогнул, – у них нет такого снаряжения.

– Викинги, – прошептал Братислав, – мы пропали.

– Стоять на месте, – цыкнул Виктор и, взяв парней за руки, повернул браслет на Луну.

– Флоки, там вроде три парня стояли? – тут же донёсся голос от первой подводы, – или мне померещилось?

– Не вижу я никаких парней, Колли, – буркнули в ответ. – Померещилось.

– Тихо идём в сторону, ‑Виктор потянул парней за собой с пути обоза.

– Эй, Хёсвир, тут другая река начинается, может, привал сделаем? – заорали от первой подводы, заметив перекрёсток.

– Что за река? – к первой подводе бежал из середины крупный мужик.

– По моему, это – та, с которой мы позавчера свернули.

– Точно она, Хёстер.

– Привал! – поднял руки над головой прибежавший Хёстер, видно, вожак обоза.

Сани стали останавливаться, сбиваясь в круг. Кто‑то уже направился в лес за хворостом, кто‑то доставал мешки – кормить лошадей. Не прошло и получаса, как в середине круга горел костёр. Над ним висел котёл, и возле суетился мужик, что‑то доставая из мешков.

– Волхв, мы долго так стоять будем? – прошептал Богомил.

– Уже нет, – Виктор подвёл ребят под прикрытие крайних саней. – Присядьте пока здесь и не высовывайтесь, – велел он, отпуская их руки. – Я посмотрю, что здесь.

Оставив парней, Виктор прошёлся по обозу. Сопровождавшие его мужики, столпились у костра. На возах лежали их копья и луки, кое‑где мечи. Последние возы были с пологами. Виктор приподнял один. На него сверкнули глаза девушки.

– Чёрт, полон что ли? – он повернул браслет на Солнце и вновь поднял полог.

– Вы откуда, горемыки? – тихо спросил Виктор сидевшую с краю связанную девушку.

– С Осиновок мы, дядя, – всхлипнула девушка.

– А что, там кто остался?

– Нет, спалили нас полностью, вороги. Мужиков побили, нас в полон забрали.

– Понятно. Ладно, потерпите чуток, – Виктор разрезал путы на руках девушки и отдал ей нож. Освобождай других, но наружу пока не вылезайте.

Оставив полон, Виктор направился к костру. Разбойники чувствовали себя уверенно. Они весело делились впечатлениями последнего набега, подтрунивали друг над другом, громко смеялись, поглядывая на кипящий котёл. Подойдя вплотную, Виктор высмотрел вождя. Тот сидел на обрубке дерева, в то время как остальные вокруг стояли. На его груди в лучах восходящего солнца поблескивал амулет с изображением дракона с мечом в лапе. Убедившись, что все разбойники собрались у костра, Виктор, став так, чтобы не задеть лошадей, повернул браслет на Рожок и, сжав пальцы в кулак, провёл по сторонам. Как подрубленные, гогочущие мужики пали на лёд. Их вождь ткнулся носом вперёд, опалив свалившуюся шапку. Отшвырнув шапку, Виктор перевернул вожака и сорвал амулет. Сунув его в карман, позвал своих парней.