Придорожная трава

– Не говори ерунды, – улыбнулась Ника, но внезапно как наяву представила, что когти и вправду торчат из земли и их можно увидеть из‑под нижнего венца сруба, как будто до времени придавленное чудовище не оставило надежд выбраться когда‑нибудь на свободу. Ждет своего часа, а пока время от времени лишь ворочает по ночам землю под полом, нагоняя страх на обитателей этого жалкого и нелепого жилища. Ника тряхнула головой: придет же в голову такая чушь! Но строение уж больно мерзкое, его надо снести как можно скорей. Алексей когда‑то уступил рабочим – в домике, даже таком отвратительном, зимой живется лучше, чем в вагончике. Но теперь, когда со дня на день покупатели начнут осматривать участки, больше нельзя с этим тянуть.

Ника свернула на асфальт и покатила к своему участку, самому крайнему, за забором которого стеной поднимался темный лес.

– Красота! Никуся, красота! – воскликнула Люська, увидев «особняк».

Рубленый терем поднимался высоко над деревянным забором – причудливое переплетение голубых скатов крыши, башенки, балконы, мансарды, крылечки, объемная резьба столбиков и кружевные наличники на окнах.

– Погоди, ты его еще изнутри увидишь, – улыбнулась Ника. – Ты не представляешь, чего мне стоило сделать все, как я хочу!

Она подрулила к воротам, опустила стекло и посигналила – Алексей, который ехал впереди и вез Надежду Васильевну, должен был запереть собак в вольере, иначе они заживо сожрали бы Люську и ее кота вместе с корзинкой.

– Погодите! – крикнул Алексей из‑за ворот.

Люська вылезла из машины, отошла на несколько шагов и привстала на цыпочки, пытаясь разглядеть дом, скрытый двухметровым забором.

– Слушай, и кто ж построил такую красоту? – спросила она у Ники, приоткрывшей дверцу: в машине было душно, солнце прогрело ее, как в летний день. А ведь еще две недели назад лежал снег!

– Да работяги построили, много ли надо ума, чтобы по чертежам это сложить? – Ника дернула плечом.

– Э, не скажи, – ворота открылись, и Алексей вышел им навстречу, – не так‑то это просто. Между прочим, срублен дом по европейским стандартам: без единого гвоздя. Нам очень повезло с подрядчиком, такие дома две или три фирмы в городе умеют делать, и денег дерут столько, что дешевле из камня строить. А наши плотники не зарываются, а рубят не хуже финнов, а может и лучше.

– Эти строительные подробности нам ни к чему, – Ника махнула рукой и улыбнулась. – Построили и построили.

Люська подхватила с сиденья корзинку с котом и подошла к воротам. Собаки, запертые в вольере, с грозным рыком кинулись к проволочному ограждению, в надежде до полусмерти напугать непрошеную гостью, чтобы та по доброй воле убралась с вверенной им территории. Азат показал такие зубы, при одном взгляде на которые хотелось умереть на месте, не дожидаясь, пока они сомкнутся на твоей шее.

Люська, онемев, прижала к себе корзинку с Фродо и замерла у ворот, не осмеливаясь сделать ни шагу.

– Проходи, Людочка, не бойся, они оттуда не выпрыгнут! Сейчас побесятся и перестанут, самим надоест гавкать! – прокричала Надежда Васильевна, вылезая из джипа. Она тоже не решалась ступить на участок, пока Алексей запирал собак.

Люська бочком просочилась мимо вольера и остановилась поближе к Надежде Васильевне, надеясь на ее заступничество. Отпустить кота на волю она пока не решалась, аккуратно пристроив корзинку у своих ног.

– Они и меня не признаю́т, что ты думаешь! – пожаловалась Люське домработница.

Надежда Васильевна приходилась Алексею троюродной теткой, и причисляли ее к прислуге с натяжкой. Кроме того, она искренне любила и Нику, и ее дочек‑близнецов, которые вскоре должны были прилететь из Англии, где учились в закрытой частной школе. И заботилась домработница о Лешиной семье так, как станет заботиться не всякая родная бабушка. А как готовила Надежда Васильевна! Поэтому на некоторые ее вольности Ника смотрела сквозь пальцы. Например, называть себя Верой Ника никогда и никому не позволяла, а если кто‑то пробовал, нарочно или по ошибке, – попросту не откликалась. Но для деревенского уха Надежды Васильевны имя «Ника» звучало непривычно, и переучить ее никак не удавалось. Ника в итоге оставила это бесполезное и неблагодарное занятие.

– Ну, как тебе наша усадьба, впечатляет? – спросил Алексей Люську. – Потянет на звание будущего родового гнезда помещиков Залесских?

Та, обведя окрестности восторженным взглядом, мечтательно закатила глаза:

– С ума сойти! Красиво, тихо, а лес какой – будто в сказку попала. Даже не верится, что поселок где‑то рядом, такое чувство, что мы одни на тысячу километров, и вокруг – никого! А дом – ну просто чудо! Терем сказочный!

– Пошли, я тебе его изнутри покажу! – подмигнул ей Алексей. Он не меньше Ники был доволен свои детищем – Долиной и домом.

Нике дорого стоило уговорить его ввязаться в этот проект, но другого способа построить дом в этом замечательном, уединенном месте у них не было. Строительство одного коттеджа обошлось бы чересчур дорого, а продажей участков планировалось окупить все затраты. Ника нисколько не сомневалась: инвесторы, вложившие в Долину деньги, ничего не потеряют; Алексей же поначалу настроен был скептически, но чем ближе дело шло к продажам, тем сильней верил в успех.

– Нет‑нет‑нет! – Надежда Васильевна замахала руками. – Сначала надо кошечку впустить! Кошечка должна первой порог переступить! Примета такая, чтобы жилось в доме хорошо, чтоб хозяева были счастливы, здоровы и богаты!

– Так вот для чего нам кот! – Алексей со смехом повернулся к Люське. – А я‑то подумал, ты хочешь животинку на свежий воздух вывезти, на травке его попасти! Нет, Людмила, ты неисправима!

Ника намеренно посмотрела в сторону, давая понять, что она тут ни при чем.

– Может, я и неисправима, но раз уж я Фродьку сюда притащила, то пусть первым войдет, – не уступила Люська и открыла корзинку. – Ой ты мой сладенький! Устал ехать, радость моя! Выходи, мой маленький, не бойся.

Огромный серый кот осторожно высунул голову из корзинки и осмотрелся по сторонам: выходить он не торопился.

– Ну? Что‑то ваша кошечка не спешит, – усмехнулся Алексей.

Ника посмотрела на корзину и так и не решила, фыркнуть от возмущения или рассмеяться над Люськиными суевериями.

– Погоди, ему надо освоиться, – Люська глянула на Нику и сложила губки бантиком, заметив ее нетерпеливый взгляд. – Фродечка, выходи, не бойся. Никто тебя не обидит.

Кот посмотрел на хозяйку жалобно и испуганно, как будто хотел сказать, что совершенно в этом не уверен. Пауза затягивалась, Алексей нетерпеливо постукивал носком ботинка по земле, Ника отвернулась и уставилась на узкие окна цокольного этажа – не нужно ли забрать их решетками? Вентиляция – это хорошо, но ведь кто‑нибудь может залезть в дом. Впрочем, они такие узкие, что взрослому в них не протиснуться…

Люська, понимая, что все ждут только ее, решилась вытащить несчастного зверя из корзинки, чего бы никогда не сделала в обычной ситуации.

– Пойдем, киска, пойдем, – она подхватила его задние лапы снизу и потерлась щекой о пушистую шерстку.

Но кот неожиданно мявкнул, рванулся из Люськиных рук, извернувшись спрыгнул на землю и понесся в сторону леса.

– Фродечка! – Люська кинулась за своим любимцем. – Погоди, мой котик!