Приключения эльфийской шпионки

– Цыц играти они горазды! А хворост из сарая кто принесет? Леший? Курей покормёте и помет уберёте с курятника, и Мукрочку пора отвязывать, домой ведете, вечореет. Ее доить надобно уже, – командным голосом стала раздавать распоряжения Малика. Потом уже мне, – Старшой мой, четырнадцать зимой стукнет, коров пасет, нашу и суседок. Ты сымай свои шоболы, обрядись в лопотины аришины. Туточки лопотины ейные, все отдать соседке рука не поднимавшись. Пошто она нас кинула? Залихорадивши помёрла. Сглазил кто, пятнадцать годочков было, невестушка загляденье, умница‑красавица, сын старосты сватавшись, чин по чину. Летось уж свадебку сыграли бы, но бац: нет ее. Нонче женился тот на дочери Глафирьи, а я и думаю, а неушто она часом порчу наведши? Ой, да что я тут тебе балакаю, ты вот перекуси пока: хлеба краюха, вчерась пекла. Ромололась пошто? Вон новое тесто расстоялось, помогчи могёшь печь‑то?

Я не знала, но готова была предложить посильную помощь. Одежда Арины на мне висела, как на пугале огородном, и подол был коротковат. Но сухое и теплое суконное платье меня порадовало, свое розовое мокрое безобразие я повесила на спинку стула.

Оказалось, что печь хлеб я не умела. Глядя на мои неумелые попытки совладать с тестом, хозяйка меня оттеснила и сама принялась за дело, поручив мне приготовить похлебку. Овощи крошить я могла, память тела подсказала, и вот я стою и ловко шинкую лук, морковь, перец и кабачки. Кем бы я ни была в прошлом, с ножом обращаться я умела.

Сперва обжарила лук, показалось, так правильно. Потом добавила перчик, потом долила воду, крупу и остальные овощи. По дому плыл одуряющий аромат похлебки. Зашедший домой паренек принюхался и обявил:

– Здорово, мати, вкусно пахнет. А что у нас дома делает ейфилька в Аришином платье?

 

Глава 2.

 

Когда почти стемнело, мы уселись за стол и принялись за ужин. Мой кулинарный шедевр возымел успех, еще бы: я насыпала в похлебку ароматных травок, найденных неподалеку от дома. Откуда‑то я знала, что с ними еда станет вкуснее. И вообще, я начала вспоминать многое об окружающем мире, но абсолютно ничего о самой себе, сколько я бы ни хмурила лоб, пытаясь ухватиться за ускользающие мысли. Словно кто‑то надежно спрятал воспоминания в моей голове и запер их там на ключ, оставив лишь то, без чего нельзя обойтись.

Старший сын Малики рассказал об эльфах все, что помнил от деда Павилия, местного путешественника, бывавшего во многих городах и местах империи, даже в столице. По всему выходило, что я – эльфийка. Остроухая, растения и животных чувствую, при ходьбе траву не приминаю.

Эльфы или Дивные, как еще их называли, нечасто покидали леса. Огромной редкостью было повстречать их на своем пути, разве что в столице, да и то при большом везении. И как я тут очутилась, спрашивается, одна, без денег, без припасов? Надо понять, кто я, откуда, зачем я здесь… И было еще что‑то очень важное… я забыла, что именно, но оно настолько глобальное, что даже незнание о самой себе отходило на второй план. Нужно вспомнить, обязательно нужно!

Не получалось. Зато кое‑что удалось почерпнуть из закромов памяти. Мы – раса долгожителей, вегетерианцы, физически превосходим людей по многим показателям, считаемся одним из самых красивых народов. Владеем магией Света. Я – магиня? Почему я ничего не чувствую, не ощущаю в себе Искру Силы? Опять наткнулась на преграду в моем сознании.

Пока я пыталась навести порядок в своей голове, дети Малики весело болтали. Нужно возвращаться, невежливо уходить в свои мысли, когда тебя гостеприимно пригласили за стол.

– А живуть чай они на деревьях и дюже ловкие, прыгают с древа на древо, – продолжил Михайло.

– Ага, прям как обезьяны.

– Кто такие обизаны? – полюбопытствовали близнецы.

– Обезьяны, животные такие. Хвостатые, на деревьях сидят, бананы едят, – зевнула я.

– А что такое бабани? – не отставали они.

– Фрукты такие, вкусные, сладкие, – сонно пробормотала я. Странно, что только сейчас мне захотелось спать, а в лесу, на природе, спать не хотелось. Сквозь туман дремы мозг подкинул воспоминания об обезьянах и бананах. Точно помню, что видела этих животных вживую, а сладость банана была у меня на языке. Однако я уже клевала носом, рискуя свалиться с табуретки.

– Так, дети, полно донимати нашу ейфильку, баиньки пора, – вмешалась Малика, – Мелисса, можёшь лёчи на койку, Михай, ляг со мной на печку, потеснивши малясь.

Сон сморил меня быстро, только голова коснулась подушки – и я уже смотрю на себя со стороны. Волосы медово‑карамельные разметались по подушке, длинные ушки смешно подрагивают во сне. Точно, эльфийка. Слишком красивая по сравнению с деревенскими девками, но красота эта нечеловеческая, своеобразная. Неудивительно, они меня за мавку приняли, слишком я отличалась от них.

Лицо кругленькое, сердечком, с пухленькими щечками. Ну, ребенок ребенком! Но, судя по наличию груди и выраженной талии, все же можно сделать вывод, что я старше, чем кажусь на первый взгляд.

Пока я разглядывала себя, обратила внимание, что рука случайно прошла сквозь комод. Я сейчас что, призрак? Ух, ты! И поскольку я чувствовала, что здесь я находилась в безопасности, да и скучно себя рассматривать, вот и выскользнула на улицу. Сквозь стену прошла. Как здорово быть нематериальной!

Убывающая луна серпиком пронзала легкие облачка и серебрила все вокруг. Шелестели листья стоящих поодаль осин, переплетаясь кронами, словно обнимаясь с березками. Все спят. Только в одном из домов плачет младенец, слышу, как его мать негромко напевает колыбельную. И еще где‑то из дворовых построек, кажется, на сеновале, какая‑то парочка решила приятно провести время, негромкие стоны и пыхтение разбавляли стрекот ночных цикад.

Я заскользила по деревне, экспериментируя и развлекаясь. Интересно. Мое тело спит, лежит на кровати, чем же я тогда вижу? То есть в таком состоянии у меня есть глаза? И слышу так же хорошо. Значит, и уши? Интересно, а можно ли в облака полететь? Мне будет холодно? А меня кто‑нибудь может увидеть? Животные точно нет. Я подлетела к собаке, сопящей в своей будке, рука прошла сквозь нее. Попробовала сорвать травинку, рука прошла сквозь нее. Поднапряглась, сконцентрировалась – и опа! Травинка у меня в руке. Я затанцевала от радости.

Я летала, точнее, носилась по округе, заглядывала в дома, побывала на лесопилке. Узнала на собственном опыте что значит «сквозь землю провалиться». Земля – тяжелая субстанция, в нее не так‑то просто провалиться, но возможно, хоть немного неприятно. Зато в небо подняться куда легче! И да, в облаках холодно, в таком состоянии я все чувствую. Так я развлекалась почти до самого рассвета, напоследок сорвала одуванчик и нырнула в свое тело. Проснулась. В руке оказался желтенький цветочек на хрупком стебельке. Я сдержала радостный смех, но не смогла подавить шальную улыбку.

Деревенские жители встают с зарей, оно и понятно: живность нужно кормить, из хлевов выводить, коров доить. С последним у меня стало получаться более‑менее, лишь после того, как Малика мне показала, как именно это делается. Руки мои не привыкли к грубой работе, уверена, что в прошлой своей жизни ничем подобным не занималась. Но раз уж предложила посильную помощь, поздно идти напопятный – назвалась брусникой, полезай в лукошко.

– Бог в помощь, Мелисса! – окликнула меня статная женщина с косой, толщиной в руку.

– Спасибо, – распрямилась я, отвлекаясь от важной работы, прополки сорняков.

– Я – травница местная, знахарка Клара, слыхала ты в травах разбираешься. Подсобишь?