Приключения эльфийской шпионки

Я засомневалась. Клара, прочитав сомнения на моем лице, пояснила:

– Ненадолго отвлеку, дед Рохом захворал, неладное что‑то с ним. Уж месяц лечу, совладать с хворью не могу. Чисто по‑человечески, подсобишь?

– По‑человечески вряд ли, а по‑эльфийски, пожалуйста.

Мы пришли в ее дом, небольшую избу с резными ставенками и широким крыльцом под навесом. Чтобы просители и больные не мокли под дождем, поняла я. Внутри пахло сушенными травами, самыми разными, от которых в носу засвербило. Я не удержалась от чиха.

– Здорова будь! – молвила Клара, – дед Рохом – тутошний берестяной мастер. Кашляет давненько, нонче гной стал выходють. Что делать?

– Я не умею ставить диагнозы, – развела руками я, – но противокашлевый сбор могу собрать.

– Да уж мать‑и‑мачеха не помогает! Душицу и ромашку добавила. Какую еще травку посоветуешь? Вот их у меня сколько, глянь!

Я обвела взором полотняные мешочки, выложенные в ряд на полках, к каждому была пришита бумажка с непонятными каракулями. Присмотрелась: «кра‑пи‑ва»… фух, оказывается, читать я умею, просто почерк у деревенской травницы такой непонятный.

Поднапрягая память, припомнила все антибактериальные фитосборы, но, посоветовавшись со знахаркой, остановилась лишь на травах, произраставших в этих краях. Иногда исцеление растет прямо на огороде, а люди ни сном, ни духом. Нужно было сразу при признаках загноения лечить обычным отваром листа подсолнечника – природного антибиотика. Совместно с еще несколькими травами эффект возрастал и лишь немногим уступал зельям, напитанным магией исцеления.

Первоначально я хотела сразу покинуть деревню и отправиться на поиски родных. Насколько помню, рождаемость у эльфов невысокая, и каждого ребенка, по идее, они должны любить и оберегать. Но я‑то уже не совсем ребенок, может, подросток? Психологически ощущала себя на шестнадцать‑семнадцать человеческих лет, но память упорно молчала и не давала ни единой подсказки о возрасте. А еще магия… я вспомнила немного о ней и чувствовала, что должна обладать Силой. Раньше это было для меня так же привычно, как дышать, но сейчас меня одолевало ощущение какой‑то непонятной пустоты. Могла ли я построить портал куда‑то, но ошибиться и заблудиться, при этом потеряв память? Все возможно. Мне нужен дипломированный целитель маг, чтобы он посмотрел, что не так с моим сознанием.

Я осталась еще на несколько дней, наблюдая за состоянием больного, и лишь когда Рохом пошел на поправку, решила отправиться в путь. Целительница предложила остаться, семья Рохома сердечно поблагодарила меня, но провожать до тракта все поголовно отказались – работы много, летний день зимний кормит. Мне собрали котомку со снедью, Малика отдала ненужную одежду и прочие девичьи мелочи, оставшиеся от дочери. Мне объяснили дорогу и осенили на прощание знаком «храни тебя Господь». Провожать меня вышла вся деревня, ну то есть все, незанятые работой на лесопилке и на полях. Малика даже прослезилась и обняла меня на прощание. Мне стало неловко, казалось, с чего бы такая доброта, я ведь пробыла здесь всего ничего…

Я шла по пустынному тракту, спрятав волосы под платок, на плечах цветастая шаль, за спиной котомка. Неподалеку заметила молочай, и в голову пришла идея. А не помазаться ли мне соком этого замечательного растения? Память подсказала, что людям он помогает избавиться от прыщей, а на чистокровных эльфов, к коим я себя относила, окажет ровно противоположный эффект. Белесый сок этого растения разукрасит эльфа такими прыщами и акне, что никто не примет меня за мавку, как это случилось раньше. И уж подавно с неприличными предложениями во время путешествия подкатывать не будут. Малика предупредила, как много охотчих до девичьего тела на трактах и в тавернах, и большинство залезть захотят без спроса. Так что мне просто необходимо обзавестись такой физиономией, чтоб без слез и не взглянуть.

Шла я пешком, без сна и привалов, изредка перекусывала той снедью, что мне насобирали в дорогу: овощи какие‑то, хлеб и сыр, фляжка воды. От еды прибавлялась энергия, но и без нее, уверена, могла бы бодро топать днями. Иногда мне казалось, что я как растения могу питаться солнечными лучами. Кто нас эльфиек знает? Может, так и есть?

Первый постоялый двор, как и ожидалось, появился в поле зрения на третьи сутки там, где пересекались три дороги. Дорожный указатель хоть и раскис от дождей, все же был вполне читаем. А вот и главная дорога, ведущая на тракт.

На небе зажигались первые звезды, и прохлада позднего вечера заставляла меня плотнее укутываться в шаль. В трактире «Семенной бычок» приглашающе горели огни, а меня клонило в сон. Но возникал вопрос, чем мне расплачиваться за ночлег? Денег за лечение Рохома я не взяла, было стыдно, я всего лишь подсказала травнице, каким образом делать отвар и в какой пропорции брать травы. А у Малики брать деньги и подавно было совестно, ей еще трех молодцов подымать.

Дверь протяжно скрипнула, словно пожаловалась на нерадивость хозяина, на меня дохнуло запахом жарящегося мяса, кислого вина и табачного дыма. На полу валялся какой‑то сор, а столы лоснились от пролитого и давно впитавшегося в дерево жира. Несколько постояльцев, верно из соседней деревни, сидели за столами и обсуждали грядущий урожай. Я робко подошла к стойке. Трактирщик недовольно зыркал и кривил губы, десяти медяшек мне не откуда было взять.

– А не хотите ли в оплату за ночлег и еду, я ваше бельмо на глазу изведу? – предложила я.

– Нуу… давай, – с сомнением протянул хозяин, – токма лечи вперед. Вылечишь сию минуту, буде тебе ключ от комнаты. А то развелось энтих татей, что головастиков в тине.

– Но лечение неделю‑полторы займет, я приготовлю отвар горечавки и еще капайте чистый гречишный мед в глаза, – потупилась я.

– Хитрить вздумала? – рассердился мужик, – себе рябую физиономию исправить не могешь, а тут сказочки выдумать горазда про мед и травки. Неделю займет! Как же! Я, что, идиот, по‑твоему, мед переводить? Соврала, небось, а завтра тебя и след простыл. Уходи подобру‑поздорову, пока я тебя сам за шкирку не выкинул.

Я быстро ретировалась. Фух. Не больно‑то и хотелось в этом клоповнике ночевать! Спать хотелось, но не сильно, еще какое‑то время потерплю без сна. И вообще… уж лучше на чистом воздухе ночевать под черничными сводами небес, с мириадами звезд в обнимку, чем на кровати сомнительной чистоты. Пусть жестко и прохладно, зато безопасно. Дикий зверь меня не тронет, про эту особенность эльфийской крови я помнила.

И я двинулась далее. Как мне объяснили, дорога Сосновая вливалась в большой Юго‑Восточный тракт, ведущий в столицу. До таблички с указанием «Юго‑Восточный» я добралась за пять дней. Провизия давно закончилась, если без еды я вполне могла обходиться какое‑то время, то пить мне требовалось гораздо чаще. В последнее время ручьи почти не встречались, и я уже два дня как немытая и уже порядком подуставшая топала по пыльной дороге. Хотелось спать и пить. Если не найду постель, свалюсь прямо в дороге.

Мимо иногда проносились курьеры на быстроногих скакунах. Тянулись обозы и дилижансы. Никто меня брать к себе не хотел, и я вполне их понимала.

Таверна «Ежевичные ежи» выглядела чуть поприличнее своей предшественницы, бревна стояли впритык, никакой пакли между ними, дверь тяжелая, дубовая, полы не скрипели. А еще она была не в пример опрятнее и многолюднее, оно и понятно, стоит на оживленном тракте.

– Прошу прощения, уважаемый, – обратилась я к оливкокожему бугаю с выпирающими клыками. – Мне бы переночевать где и перекусить, но денег у меня нет, ограбили. Могу вам предложить услуги лекаря в оплату?

Тот смерил меня непонятным взглядом.