Приключения эльфийской шпионки

– Целительница? Какого ранга? – выдохнул он.

– Просто разбираюсь в травах и снадобьях, – внесла ясность я.

– Жену мою радикулит скрутил, а мазь закончилась, курьер только послезавтра ее доставит. Поднимешь женку на ноги, уберешь боль, будет тебе и комната, и еда, и даже бадья с водой, – хмыкнул он.

– Отлично! – воскликнула я, – у вас имеется редька?

Он покачал головой.

– Хрен?

Кивнул.

– Как раз хреновину крутить собирались. Жена моя обычно этим занимается, а тут слегла. Ни согнуться, ни разогнуться. Томаты скоро испортятся уже.

Я чуть не подпрыгивала от нетерпения проверить свои познания, такое впечатление, что я знала способы врачевания всех людских болячек. Натерла хрен на терке, пока повариха на кухне глотала горючие слезы, метнулась за тряпицей, переложила кашицу туда. И влетела в комнату хозяев, где на широкой двуспальной кровати в полусогнутом положении неловко лежала дородная женщина лет пятидесяти. Наложила компресс на поясницу и стала ждать. Через час она попробовала разогнуться и широко заулыбалась.

– Сработало! Ничего не болит! – расхохоталась она. – Левий, такое простое средство, а мы и не знали. Дорогущую мазь покупали!

Хозяин не показывал своей радости, но улыбка все равно пробивалась на его выдвинутой вперед челюсти. То ли жену свою любит, то ли просто рад, что томаты не пропадут теперь.

Мне досталась угловая комната на втором этаже, маленькая, тесная, но чистая. Небольшой стол у окна, стул, кровать и сундук подле нее – вот и вся мебель. Как и обещал, хозяин распорядился принести мне небольшую бадью с водой и мыло, чем я охотно воспользовалась. Смыла с себя дорожную пыль и сок молочая, возвращая свое родное лицо, перекусила овощным рагу и молоком и завалилась спать. Опять выскользнула из своего тела. Ммм, полюбопытствуем.

– Откуда такая нарисовалась, совсем девочка еще, одна на тракте, – хозяйка в сорочке полусидела на кровати, щедро мазюкая на лицо зеленую жижу из плошки.

– Вот и мне странным показалось, еще страннее, что сквозь платок я заметил очертания длинных ушей, – ответил ей полуорк.

– Эльфийка? Не может быть! – изумилась она. – Дивные над каждым ребенком трясутся, с ихней‑то рождаемостью. Может, полукровка?

– Да в том‑то и дело, что нет, слишком длинные уши. Говорит, что ограбили ее.

– Бог ты мой! Надеюсь, не снасильничали. Деньги дело поправимое, а честь девичья одна на всю жизнь.

– Чего не знаю, того не знаю, – буркнул хозяин, – ложись спать.

– Как ты можешь быть таким каменным, ребенок – в беде! – прошипела женщина. – А ты спать! Благодаря ей знаешь, сколько денег мы сэкономим на креме от радикулита?

– Ну что ты от меня хочешь! – проворчал сердито хозяин. – Сейчас ночь, мы ничем ей помочь не можем. Кровать есть, еда‑вода есть. Завтра свяжусь с Лукарием по амулету, он как раз к нам едет, договорюсь, чтобы ее в обозе подвезли до столицы.

– И припасов я ей наберу в дорогу и денежек дам.

– Делай, как знаешь, деньги из общего котла не бери. Хочешь помочь – бери из своих.

– А вот и возьму, – поставила точку хозяйка, – может, эльфийка и от морщин что посоветует, травок каких. Знаешь, сколько я трачу на этот крем? То‑то мне кажется, меня обдирают как липку.

Как хорошо, что мир не без добрых людей. Прошла сквозь стену, оказалась в подсобном помещении, еще дальше горничные‑подавальщицы шушукались о делах своих любовных. Скучно. Взмыла через потолок и оказалась в полутемной комнате. Кто‑то тут спит. Неинтересно. Хотела уйти, как внезапно оказалась в чьем‑то далеко не нежном болевом захвате. К горлу моему был приставлен нож.

– Так‑так‑так, и что очаровательная шпионка делает в моей комнате, – издевательски протянул незнакомец.

 

Глава 3.

 

Ни вырваться, ни улететь. Как он вообще меня увидел? Я ведь призрак! Да к тому же он дрых без задних ног.

Все произошло настолько быстро, что я даже пикнуть не успела. Меня держали как беспризорного котенка, но не за шиворот, а за запястья, заводя их так высоко, что мне хотелось выть на высокой ноте. А попытками освободиться только делала себе больнее. Так он дотащил меня до двери моей комнаты. «Откуда он узнал, где я остановилась? Следил, что ли?» – пронеслось в моей голове.

А гад, тем временем, одной лапищей удерживая меня, другой ловко ковырялся в замочной скважине.

– Возвращайся в свое тело, – приказал он минуту спустя, уже открыв дверь и вталкивая мою призрачную тушку внутрь.

Секунда головокружения, и я рывком сажусь в кровати, настороженно глядя на незнакомца. В лунном свете, мягко стелющемся из окна, мне удалось рассмотреть его получше. Очень странный мужчина. Облик его был двойственным. Один полупрозрачный – серый, незаметный мужичонка с усиками и бородкой как у всех, такого встретишь в толпе и не запомнишь. А другой… ух… ну зачем мужчине такие пухлые губы, скажите мне? А ресницы? Ресницы лишь немногим уступали моим в густоте и длине. И вместе с тем он не выглядел женственным. Сильные руки, крепкий торс, могучие ноги – тело воина. Но больше всего меня поразили глаза … крокодильи. Желтые, как расплавленное золото, светящиеся, с вытянутым зрачком. И сейчас его взгляд в упор был направлен на меня. Я аж лягушкой, загипнотизированной взглядом змеи, ощутила себя.

– Ну, поговорим, – мягкий вкрадчивый голос пробрал до мурашек, – кто такая? Что забыла в моей комнате?

– Меня зовут Мелисса, я нечаянно … – пискнула я.

– Ложь, – отрезал он, – правду говори. Иначе буду пытать. Времени до утра у нас мно‑о‑го.

– Пытать? – икнула я.

Одним плавным текучим движением он оказался рядом со мной и навис скалой. Ой, мамочки!.. Внезапно он принюхался, и на лице его отобразилось удивление. Ни жива, ни мертва, я продолжала сидеть, не шелохнувшись. А он продолжал обнюхивать меня как зверь какой‑то. А когда лицом он уткнулся туда, о чем и говорить‑то стыдно, я машинально оттолкнула его и замахнулась влепить ему пощечину. Он перехватил руку и внезапно лизнул ее.

– Ммм, вкусно пахнешь, сладкая малышка, – глухо пробормотал он, продолжая держать мою руку. – Да, пытать, невинная вкусняшка. Сладкими пытками я бы выведал из тебя всю правду. Однако, – тут он нахмурился и мгновенно переместился на пару шагов от меня, – я не совращаю подростков. Через годик или два мы вернемся к этому разговору, если я тебя не убью сегодня.

Похоже, он уже совсем взял себя в руки и ни жестом, ни взглядом не выдавал бурю эмоций, что бушевала полминуты назад. Мое же сердце продолжало колотиться как бешеное.