Приор. Путь странника

Тут остатки собранности и сдержанности девушки в одно мгновение испарились, и она просто взорвалась. Несколькими шагами приблизившись к койке Эрика, уже готовая двинуть по его наглой роже, она прошипела ему прямо в лицо:

– Да, он мне знаком, но не думай, что это как‑то облегчает мою участь. Знать, что и когда случится, и не иметь возможности что‑то изменить, о чем‑то предупредить – это проклятие, а не дар. И знаешь что? Я абсолютно счастлива, что у меня вот тут, – она постучала по виску, – нет ни капли информации о тебе. Я бы не пережила этого.

– Тебя никто и не заставляет узнавать обо мне, ты сама пришла.

Его ноздри раздулись от гнева, а губы сошлись в тонкую белую линию.

– Ты совершенно, абсолютно невыносим. Я хотела поговорить, спокойно объяснить что‑то после того, как ты успокоишься, но вижу, что тебе ничего не нужно. Тебе и одному замечательно в этой космической больнице. Жаль, что даже в этом времени не нашли лекарство от идиотизма, – она специально выделила слова «космической» и «в этом времени»: знала ведь, что это для него самая больная тема, после чего удалилась так быстро, что офицеры службы безопасности еле успели выскочить за ней из отсека.

 

5

 

Десять часов назад

– Вы знаете, что это? – Рохас догнал идущую под конвоем из медицинского отсека Айрин и без приветствий или прелюдий задал вопрос.

– Да, но не могу сказать, – отозвалась девушка, не замедляя шаг. Она точно знала, о чем спрашивает командир.

– Я так и знал, – буркнул Рохас себе под нос.

– Когда вылетаете? – буднично и глядя перед собой произнесла собеседница.

– Куда? – Рохас прекрасно понимал, что она имеет ввиду, но решил поиграть. – На планету, куда еще?!

– Хм…

Они преодолевали длинные коридоры корабля, словно вместе просто прогуливались. Одним взглядом полковник указал охране быть свободными, провожая девушку до ее каюты.

– Челнок уже наверняка готовят, а команда собирается, разве нет?

– Ммм… не уверен, что должен перед вами отчитываться.

– И не нужно. Я знаю, что вы уже приняли это решение, не знаю, озвучили ли его остальным. Ну так что?

– Челнок будет готов через двадцать минут, команда тоже.

– Хорошо…

Полковник искренне не понимал, что в этом хорошего и чего она так спокойно говорит обо всем происходящем. Но у него из головы не выходили собственные слова о том, что ее нужно испытать, попробовать доказать или опровергнуть ее «ясновидение» (или провидение, он точно не знал, как называется этот феномен). На Земле центральной были телепаты, которые могли читать мысли, телекинетики, двигающие предметы силой мысли, эмпо‑телепаты – которые могли чувствовать эмоции и состояние человека, но тех, кто видел будущее, как она, точно не было. А если и были те, кто претендовал на эту роль, то в девяноста семи процентах случаев они оказывались лишь шарлатанами. Оставшиеся три процента слишком расплывчато говорили о грядущем, и понять их было сложно. Но Айрин… для нее будущее, казалось Алексу, было как настоящее, но которое пока не произошло.

– Возьмите меня с собой, – Айрин вдруг остановилась, повернулась к Рохасу, осторожно подняв на него взгляд.

Полковник напрягся. Пожалуй, он ожидал чего‑то подобного. Айрин же была удивлена и одновременно напугана своими собственными словами. Наверное, она вообще раньше никогда по‑настоящему не боялась, потому что тот сковывающий ужас, овладевший ею сейчас, затмил все предыдущие, глупые страхи в ее жизни.

Но… было это чертово «но», которое тянуло ее на эту планету, тянуло полететь с ними и пройти с ними этот путь. Зудящее чувство под кожей, которое делало невыносимым коротание одиноких дней в каюте и требующее от нее вырваться за пределы своего страха.

Рохас смерил ее взглядом. Ее тонкая фигурка, бледное лицо, большие испуганные и одновременно умоляющие глаза вызывали в нем противоречивые чувства: было в этой девушке что‑то, какая‑то хрупкость, которой требовалась защита. Но было и упрямство, возможно, глупое и бессмысленное, которое влекло ее в дебри таинственной силы, витающей вокруг корабля.

– Зачем? – Рохас чуть наклонился к ней, заглядывая в глаза. Ее плечи, и без того ссутулившиеся, округлились сильнее, будто она хотела скрутиться в комок, как ежик.

Она не отвечала, отвела взгляд, делая вид, что разглядывает командирскую красную полосу на груди его кителя. Алекс вздохнул.

– Вы же понимаете, что я не могу подвергать такому риску команду. А вдруг вы специально посланы сюда, чтобы нас всех убить? На планете это сделать проще, чем тут.

После паузы, которая показалась Алексу бесконечной, Айрин выпрямилась, словно в ее теле лопнула струна, стягивающая ее, и произнесла:

– Я не наврежу вам, – ее умоляющие зеленые глаза впивались в лицо мужчины, он видел, что она верила в то, что говорила, верила в чистоту своих намерений. Но могла и не знать весь тот страшный замысел, частью которого стала.

– Я повторю свой вопрос: зачем? Зачем вам лететь с нами на планету?

– Там могут быть ответы. И…

– Что «И»?

– И я смогу… возможно, смогу доказать вам, что говорю правду, – она говорила робко, осторожно, медленно отступая от Рохаса к стене.

– Помнится мне, вы не собирались никому ничего доказывать, – он слабо ухмыльнулся и сложил руки на груди.

– Не собиралась, но… – она снова опустила взгляд, – думаю, мне все‑таки нужно, чтобы кто‑то мне поверил. Тяжело, когда нет рядом никого, кто может тебе доверять и кому можешь доверять ты.

Алекс повернулся, словно собирался продолжить путь по коридору, но остался стоять. Он видел боковым зрением, что Айрин следила за ним, ждала его решения. Не обернувшись к ней, он указал рукой направление и снова пошел, услышав торопливые шаги девушки справа от себя.

Он не ответил на ее просьбу: не потому, что у него не было ответа. Его ответ вряд ли понравится его команде, да и ему самому. Но чутье, зудящий в голове голос требовал от мужчины принять то самое решение, которое никак не вязалось ни с логикой, ни со здравым смыслом, ни с инстинктами.

– Хорошо, вы летите с нами, – остановившись около двери ее каюты произнес Рохас. Быстрым движением он открыл ей дверь и удалился, так и не взглянув на Айрин.

Войдя в каюту, она упала на диван, откинулась на спинку и, закрыв глаза, тяжело вздохнула.