Приор. Путь странника

Алекс внимательно наблюдал за девушкой, когда почувствовал, что вибрация нарастает. Прислушиваясь к этим ощущением, он не заметил сразу, что Айрин была совсем близко, почти на границе области, в которой он стоял. На него нахлынуло странное чувство: эйфория, легкость, ему казалось, что он вот‑вот взлетит. Он почти забыл, что рядом кто‑то есть. И только когда Айрин сделала шаг назад, шумно выдохнув, признавая свое поражение, до него дошло, чего именно не хватало Приору для контакта с ним. Девушка уже почти развернулась, чтобы уйти, как Рохас схватил ее за руку и резко дернул, увлекая к себе. Она не успела опомниться, как переступила границу на полу и чуть не упала на Командира. Но она не успела среагировать на неожиданное действие мужчины, как поняла, что они оба уже находились в другом месте. Это был не сон, не видение и даже не галлюцинации. Они были в прямом смысле слова не в своем уме. Это был разум Приора. И он был прекрасен.

 

3

 

– Майор, что‑то происходит, – голос младшего лейтенанта Колина Бригса был откровенно беспокойным. А когда Лиза повернула голову, оторвавшись от изучения запущенного научным отрядом протокола выявления рефлексов корабля (так они «красиво» называли диагностику первичных систем), и увидела испуганный взгляд офицера, беспокойно стало уже ей.

– Что? – коротко буркнула блондинка, уже подходя к молодому человеку, – Что опять?

Бригс просто ткнул пальцем в экран своего рабочего монитора, показывая кучу светящихся точек на схеме расположения отсеков корабля. У Лизы волосы начали шевелиться на голове, когда она поняла, что точки – это тепловые отпечатки, которыми они отслеживали перемещение персонала, помимо стандартных датчиков. И их было много. Слишком много: их плотность демонстрировала, что каждая пара квадратных метров корабля сейчас занята людьми, даже там, где людей быть не могло по определению, например, в безвоздушных отсеках, на обшивке возле двигателей, в самих двигателях и в буферной зоне между жилыми палубами, где воздух был токсичным, а давление просто расплющило бы любой организм.

– Как? – потеряв силу голоса, прошептала девушка, обращая свой почти безумный взгляд на офицера. В ответ он лишь помотал головой и снова уставился в монитор, где тепловые маркеры уже почти заполонили всю схему Приора.

Уже через минуту не осталось ни единой точки, которая по показаниям датчика не соответствовала бы температуре тела человека. Словно весь корабль вдруг оброс кровеносной системой, по которой хлынула красная жидкость с температурой около 36,6 градусов. Когда Лиза шла через коридоры Приора, чтобы оповестить командира лично, оставив за главного Рональда в рубке, ей показалось (или она думала, что показалось), что стены стали светлее и приобрели розоватый оттенок. По личному коммуникатору Рохас не отвечал, а вызывать его по общекорабельной связи было рискованно: это могло повысить градус тревожности персонала.

Корабль менялся, теплел, и кто знает, через сколько он мог разогреться до температур, губительных для человека. «Что ты такое?» – думала она, сама не отдавая себе отчет в том, что обращается к кораблю. Завернув за угол в кабинет Рохаса, где и планировала его найти, она даже не сразу поняла, что его там нет. Несколько мгновений она смотрела на его пустое рабочее место, пока до нее не дошло, что за столом никого. Ее мозг пульсировал, она чувствовала его в голове, как чувствовала свои мышцы… ее разум изнемождено пытался выдавить хоть одну идею, куда бежать и что делать. Паника подкатывала к желудку, но сдерживала ее только сила духа Лизы, который еще был цел, пока остальной ее мир вращался, как безумная карусель вокруг и пытался превратиться в полный хаос.

– Майор? Майор? – голос Бригса из коммуникатора показался ей частью того шума из ее мыслей, что громыхал в ее голове. Но в конце концов, она вернулась в реальность и ответила, ожидая новую порцию паники.

– Со всех отсеков поступает сообщение, что температура воздуха ощутимо поднялась… не критично, но уже жарковато стало, – офицер явно пытался смягчить тревожные сообщения шуткой, вышло истерично.

– Так пусть вырубят отопители, – мысль вылетела из нее сразу, не пройдя осмысление. И лишь произнеся ее вслух, девушка поняла, что надо делать.

– Бригс, а температура корабля по‑прежнему растет?

– Нет, поднялась до двадцати трех градусов в среднем по всему периметру и дальше не… – он не договорил, потому что майор его перебила резко и почти грубо:

– Быстро выключите отопительную систему везде, пока мы тут не сварились и доложи через десять минут о средней температуре по кораблю, – помедлив секунду, она вскинула голову назад и, закатив глаза – так она приводила мысли в порядок, – добавила: – температуру обшивки, внешнего и внутреннего контура и температуру воздуха. – Снова опустив голову и сфокусировав взгляд, уточнила: – Итого, назовешь мне три цифры.

Не получив подтверждение о том, что приказ принят, Лиза развернулась на каблуках и вышла из кабинета Рохаса. Ее вдруг наполнила решительность, которая питалась отчаянием. У них не было шанса перед этим космическим исполином, не было сил его победить или перехитрить. Они зависели от него также, как ее собственный организм зависит от снежной лавины, которая несется прямо не нее, сметая и убивая все, что попадется на пути. Только одного Лизе хотелось в этот момент – найти Полковника, потому что только это было в обозримом будущем понятным и логичным действием. Остальное будущее и варианты его развития расплывались мутным пятном.

 

Облокотившись потным телом на ближайшую стену, Айрин бессильно сползла на пол и вытянула ноги, позволив спине и ногам расслабиться. Рядом, примерно в такой же полу сидячей позе находился Алекс. Он не открывал глаза и не шевелился, но голос прозвучал бодро и с его привычной силой:

– Я даже не уверен, что хочу знать, что все это значит. По крайней мере, не сейчас.

– Вы поверите мне, если я скажу, что и сама пока не все понимаю, – отозвалась Айрин.

– Наверное, да, – и в словах Полковника промелькнула умиротворенная улыбка. – Только скажите мне, у нас получилось?

Айрин разомкнула веки и, тепло взглянув на мужчину, легонько кивнула. Слова были не нужны они оба знали, что Приор запустит двигатели, как только будет готов, разогреется, проверит все системы, распознает биологию своих попутчиков, оптимизирует систему жизнеобеспечения.

– Расскажите мне, кто его создал? Это чудо? – снова начал Полковник. – Я никогда не думал, что во Вселенной есть настолько совершенное существо.

– Совершенное? – Айрин удивленно свела брови, обратившись к Алексу. – Почему Вы выбрали именно это определение?

– Потому что мне кажется, что только в совершенном организме может помещаться столько любви к жизни в любом ее проявлении. Разве нет?

Она улыбнулась, слово, подобранное Рохасом, было гораздо лучше той кучи слов, которым она сама определяла Приора, но ни одно из них не подходило больше.

– Вы правы… само совершенство. О… – она резко выпрямилась, вспомнив о том, что помимо них двоих на корабле были еще люди, которые наверняка уже заметили перемены на корабле. – Нам надо идти…