Приор. Путь странника

– Доктор, могу я… – услышала я слова, которые наверняка произнес Алекс Рохас, тот самый мужчина, стоящий поодаль рядом с Хлоей. Я не обернулась к нему. Голос был зычным, глубоким и довольно красивым. Как в классических фильмах про военных. В то же время в нем ощущалась обманчивая бархатистость, способная обмануть кого угодно, но не меня.

– Нет, полковник, не сейчас. Ей нужно время, – довольно резко оборвал его врач и, снова обернувшись ко мне, продолжил: – Ты понимаешь, где находишься?

Произнесенные мной несколько слов и судорожные попытки осознать происходящее отняли у меня много сил. Перед моими глазами поплыли темные пятна и их появление я приняла с благоговейной радостью. Провалиться снова в забытье было тем, что избавило бы меня от необходимости признавать реальность происходящего.

– Да, это Приор… – прошептала я и отключилась.

Это был самый странный рассвет в моей жизни. Если не смотреть в иллюминатор, то кажется, что под ногами твердая почва, опора. Но стоило выглянуть наружу, как это опора тут же уплывала из‑под ног.

Желтый карлик постепенно появлялся из‑за контура планеты, на орбите которой мы находились. Из космоса солнечные лучи выглядели иначе, гораздо выразительнее. Мне вспомнились модели Солнца и планет Солнечной системы на уроках астрономии. Преподаватель вращал специальную ручку, и все шарики‑планеты вращались вокруг центрального шарика‑звезды повторяя движения их реальных аналогов, смену дня и ночи и времен года.

Но открывшаяся мне из иллюминатора картина отличалась тем, что у этой звезды была лишь одна планета. Она находилась, что называется, в «зоне жизни»: на достаточном расстоянии от Светила, чтобы на ней эта самая жизнь могла существовать.

Одинокой Ньюли 7.25 – именно такое название носила планета, – соседствовало лишь кольцо астероидов, очень массивное и плотное. Осколками чего они были, никто не знал… Никто, кроме меня. Так можно было простоять целую вечность, любуясь неземной в буквальном смысле красотой.

– Вы готовы продолжить, Айрин? – раздался из‑за спины знакомый голос.

Я обернулась. Ко мне приближалась мужская фигура, которая казалась мне еще выше и массивнее, чем в нашу первую встречу в медицинском отсеке. Рохас подошел ближе, остановился напротив меня, сложив руки на пояснице. Наклонив голову, он с привычным прищуром заглянул мне в глаза, требуя ответа, от которого, по сути, ничего не зависело.

– Готова, полковник! – я кивнула и развернулась, чтобы проследовать к выходу из этого отсека.

– Подождите, – вдруг остановил меня Алекс, дотронувшись до моего плеча. – То, что вы рассказали… разве такое возможно?

Я вздрогнула от этого неожиданного прикосновения, но скорее мысленно. Задержавшись на секунду с ответом, я бросила короткий взгляд на космос, словно прощалась с ним.

– А разве то, что я вижу сейчас, может быть реальным? – я указала на пространство за пределами корабля. – «Разве такое возможно?» спросил бы ваш пра‑пра‑пра‑дедушка, оказавшись здесь. – Отвечая на его вопрошающий взгляд, я продолжила: – Фантастикой кажется лишь то, что мы пока не изобрели.

Он кивнул. Лицо его оставалось бесстрастным, взгляд прямым. Пропустив меня вперед, он вышел за мной следом.

Пока мы с Алексом Рохасом в молчании преодолевали коридоры четырехкилометрового корабля, я думала о том, что уже сказала, и о том, чего сказать не могла. Мимо меня проплывали стены, опутанные проводами, дисплеями, узлами коммуникаций и датчиками. Корабль все еще спал и людям не оставалось ничего, кроме как использовать свое оборудование, чтобы хоть как‑то с ним взаимодействовать. Но эта паутина кабелей и устройств создавала впечатление сети, в которую поймали Приор.

Второй акт этого допроса не мог быть легким. Не после той бредовой истории, которой я поделилась. В моих мыслях всплывали обрывки уже состоявшегося разговора с Рохасом и его ближайшими офицерами, о котором я сама и попросила, совершенно не думая о том, куда это может меня завести. Я шла, с трудом поспевая за быстрыми и размашистыми шагами полковника, на ходу выискивая в сказанных мною словах спасательный круг, за который могла теперь зацепиться. Была ли это попытка восстановить в памяти нить моего повествования или еще раз убедиться, насколько глубокую и широкую яму я сама себе вырыла, было не ясно. Но мне проще было думать о том, что уже было сказано, чем о том, что сказать предстояло.

– Итак, – начал Рохас, когда я вернулась на свое место за брифинговым столом, прямо напротив его пронзительного взгляда. – Вы утверждаете, что родились на Земле в 1986 году и жили на ней до 2011, после чего вдруг оказались здесь, на космическом корабле Приор, в 2303 году за тысячи световых лет от Земли центральной. – он произнес эти слова, будто пересказывал обычные, ничем не примечательные факты. Смотрел на меня так же спокойно и внимательно, как до момента, когда я рассказала ему эту восхитительно абсурдную историю. Его руки были сцеплены в замок и вольготно расположились на столе перед ним. Ничего в позе полковника или в выражении его лица не выдавало ни волнения, ни страха, ни желания выбросить меня в открытый космос. Но это, конечно, не означало, что такие мысли ему в голову не приходили.

Я кивнула и опустила взгляд на поверхность стола. Мои ладони снова покрылись ледяной липкой пленкой, от которой я попыталась избавиться, проведя ими по бедрам.

– Кроме того, вы утверждаете, что знаете все об этом корабле с того момента, когда он двенадцать лет назад оказался на орбите Земли центральной, о нас, его экипаже и о его дальнейшей судьбе?

Я подняла на мужчину взгляд, осторожно скользнула по его лицу и, прикусив нижнюю губу, мельком глянула на сидящую по правую руку Рохаса Хлою. Та лишь еле заметно приподняла подбородок, встречая мой взгляд. На ее лице тоже не читалось ничего, кроме ожидания моего ответа. Выдержке этих людей можно было позавидовать. Даже такая фантастическая история, как у меня, не заставила дрогнуть ни одну мышцу на их лицах.

Только Старший лейтенант Рональд Аскариан, сидевший рядом с Хлоей, нетерпеливо поерзал на своем стуле. Этот слишком молодой для такой ответственной миссии человек выглядел скорее как кадет военной академии, чем член командного состава миссии Приора. На корабле он отвечал за координацию нижестоящих офицеров, сбор данных от всех служб корабля и навигацию, которая на Приоре, следовавшим только одному ему известному маршруту, была очень условным понятием. Рональд запустил в свои русые волосы пальцы и, перебирая ими, завязывал пряди в замысловатые узлы.

– Все верно, полковник, – снова согласилась я и замерла. Мои щеки начали наливаться румянцем, а по телу прошел жар.

Снова возвращаться к бессмысленному обсуждению источника моих знаний, которые в моей голове выглядели как некий фильм, который я когда‑то смотрела, резона не было. Это объяснение не устраивало ни присутствующих, ни меня саму. Но другого у меня не было.