Приор. Путь странника

– Вот угораздило же поселиться в брюхе кита‑интеллектуала, – уже с улыбкой произнес Рон, но в голосе скользила грусть. Придать непринужденность этой фразой у него не получилось, но вернувшийся сарказм в его голосе значительно снял напряжение с самого доктора.

«Если Аскариан ноет или жалуется значит, все с ним хорошо», – заключил тот.

Рональд был рад, услышав голос Лизы в коммуникаторе. Она вызывала его на брифинг в кабинет Полковника и срочно. Коридоры проплывали мимо него бессмысленным пейзажем, молодой человек смотрел прямо перед собой, не задерживаясь взглядом на деталях интерьера корабля, как стараются избежать ответного взгляда случайного встречного.

 

Когда Рональд добрался до точки назначения, все уже собрались и ожидали только его. Лиза заняла кресло в углу, которое стояло в отдалении от овального стола и дивана, окруженного гидропонными растениями. Хлоя с присущей ей грацией стояла ровно почти посередине, сцепив руки на пояснице. Вид у нее был устрашающе спокойным. Полковник задумчиво вглядывался в макет Приора, который располагался на центральной стене помещения. Казалось, что все остальные вещи были выстроены вокруг нее. Айрин он заметил не сразу: она стояла в самом углу, справа от входа. Спиной девушка опиралась о стену, перекрестив ноги, а пальцы одной руки легонько постукивали по бедру, словно она наигрывала мелодию.

Кабинет Рохаса был уютнее остальных помещений именно благодаря зеленым живым растениям, выращенной в биологической лаборатории и здесь было приятно находиться. Рохас специально обустроил это место максимально по‑домашнему хотя остальной корабль больше напоминал строительную площадку, на которой все время что‑то добавлялось, убиралось, переносилось. Пройдя вглубь комнаты, Рон остановился возле Хлои, но первым говорить не стал. Только бросил приветственную улыбку Лизе, которая словно и не заметила этого, но в ответ машинально кивнула. Первым прервал молчание Полковник. Он как бы невзначай отвлекся от макета Приора, развернулся к присутствующим и начал говорить:

– Приор, как выражается Айрин, проснулся. Не спрашивайте меня, что это значит. Она сама расскажет… – он бросил уверенный взгляд на девушку и добавил: – я надеюсь. Но сейчас вам всем важно знать, что двигатели будут запущены в ближайшее время. Сейчас происходит что‑то вроде знакомства с нами.

Его взгляд на секунду поднялся к потолку – Рохас явно подбирал слова.

– Но начну сначала, – мужчина набрал в легкие побольше воздуха и уселся, наконец, на свое кресло за столом. Остальные оставались на своих местах. – Айрин показала мне то, что наши исследователи не нашли при изучении корабля – настоящую палубу управления. – Остальные не двинулись с места, их взгляды были устремлены на командира. – И каким‑то образом нам удалось наладить контакт с Приором и «разбудить» его, – снова напряженный вздох на последнем слове. – Не знаю, как описать, что и как мы сделали, скажу только, что наши представления о его технологиях совершенно неверны, даже примитивны. Боюсь, что человечество… да что там, даже Криики, Эль‑мины и другие известные нам расы в ближайшее тысячелетие не смогут дойти до такого уровня развития, – Алекс сделал паузу, погрузившись на несколько секунд в воспоминания о моменте, когда его разум соединился с сознанием Приора и Айрин.

 

Глава 5. Священное право на свободу

 

Материя Вселенной всегда была заключена в тисках своего предназначения. Она не была свободна в перемещениях, не могла реализовываться в новом воплощении, не имела права выбора, какой ей стать и как умереть. У всего была логика существования. И лишь разумы были вольны выбирать себя, создавать себя снова и снова, перевоплощаясь и меняя направление своего развития.

Но пока планеты мечтали стать звездами, а частицы газа– обрести власть над материей, разумы снова и снова пренебрегали своей свободой, отыгрывая одну и ту же роль из воплощения в воплощение.

Из истории расы Древних Странников. «Дневник Вселенной: виток новой жизни». Записана теми, кто пришел после них. Для тех, кто будет после нас.

 

1

 

Дойдя до своей каюты, Кииша на секунду задержалась у шлюза и окинула взглядом уже пустой и потемневший коридор. Издав грудное шипение, она приложила трехпалую руку к ДНК сканеру. Ей казалось, что веерная дверь раскрывала свои пластины непривычно медленно. Каюта была темной, но она не дала команду компьютеру включить свет. Ларниане хорошо ориентировались в знакомом пространстве даже в кромешной темноте. Люди шутили, что у их расы в мозгу есть карты местности, в которой они когда‑то бывали. Кииша до конца не понимала смысл этой шутки, но догадывалась, что эта их особенность заставляет людей, (да, и не только их, но и другие расы) завидовать им. Причина была в истории их цивилизации, в которой был достаточно темный период. После глобальной катастрофы им пришлось перебраться под землю, в систему естественных пор их планеты: гроты, наполненные газами, создающими внутреннюю атмосферу. Несколько веков Ларниане жили в темноте, имея скудный запас света и источников энергии.

Естественно, слепота народа стала неизбежным эволюционным режимом. Для перемещения в пространстве им было достаточно щетинок и волосков на теле, которые действовали, как у кошек усы. Но с тех пор прошло много времени, и биоинженеры с появлением новых особей, сразу научились вживлять им новые глазные сенсоры, заменявшие природное зрение. Генетическая память позволяла последующим поколениям свободно передвигаться и даже выполнять все бытовые задачи, не прибегая к использованию зрения. Кииша легким движением смахнула с худенького плеча дорожный бокс, поместив его ровно в углубление в стене между блоком коммуникаций и предметом, замещавшим Ларнианам стул. Пройдя в глубь комнаты, она по привычке подняла щетинки на коже, чтобы ненароком не задеть что‑то небольшое и хрупкое. Кииша пробыла на родной планете лишь несколько дней, в то время как на Приоре прошло почти столько же недель. В очередной раз она подумала, что люди очень торопятся жить. Всего двадцать четыре часа в сутках, которые на Гарнииле, родной планете Ларниан, соответствовали трем с половиной периодам трети их дня. С Рохасом она решила встретиться утром, как только Приор войдет в рабочий ритм, и опустила свое бледное вытянутое тело на лежанку. Спать она не хотела, да и сон для ее вида был условностью. Он не был для них необходимостью и биологически сном вовсе не являлся. Организм справлялся с восполнением энергии совсем иначе: мозг, как компьютер, просто сбрасывал балласт знаний, эмоций, энергии, когда понимал, что перегруз близок. Физический отдых уже требовал покоя тела, и именно неподвижное, почти вертикального расположение давало Ларнианам необходимый покой. Разум погружался в состояние близкое к алкогольному опьянению у людей, мысли и эмоции блуждали в хаотическом танце, бесконтрольно и бешено. При этом внешне ничего не выдавало активность разума этого существа.