Приор. Путь странника

– Вы гораздо более древняя раса, чем люди. Может, за вашу историю встречалось что‑то подобное? Упоминания о контактах с живыми космическими кораблями? Знаю, что наши правительства уже это обсуждали, когда началось исследование Приора. Но учитывая новые вводные… – с надеждой проговорил Рохас. – Какие‑то далекие совпадения, намеки? Может, что‑то было в легендах или мифах?

– Командир, да, мы древнее вас, но мы потеряли несколько тысячелетий в изгнании в собственном мире после катастрофы. Мы долго не возвращались к звездам и были почти изолированы. До нас мало что доходило из внешней галактики и мало кто к нам прилетал. Большинство наших соседей были уверены, что после катастрофы нашего народа не стало, мы вымерли, а планета стала непригодной для жизни.

– Возможно, Приор древнее катастрофы и есть что‑то из вашей очень давней истории? – не унимался Полковник.

– Мне они недоступны, – перевел автопереводчик щелчки и бульканье Кииши, которые были истинным языком их цивилизации. – Мало кто сохранил знания о том времени, и большинство умерли или… – перед ней снова мелькнуло изображение ее отца в долине, высохшее тело, в котором навсегда заключен здоровый и живой разум, – или недоступны.

Рохас заметил, как ее кожа из бледно серой стала покрываться еле заметными голубоватыми разводами, и понял, что затронул какую‑то очень тяжелую для нее тему.

– У Вас все хорошо? – он хотел по‑дружески дотронуться до ее плеча, но вовремя вспомнил, что это не принято, да и может быть очень неприятно: чешуйки и волоски на коже Ларниан выделяли слабый токсин, вызывающий неприятное жжение и зуд, особенно для чувствительной кожи людей. – Перед отлетом вы говорили о личной семейной проблеме

– Да, проблема была, и она решена. Но не так, как хотелось бы. Мой отец был наказан за неподчинение народу и заключен в долину под внутренней звездой. Такова была воля народа и его выбор.

– Мне жаль.

– Не стоит, Полковник. Вы не должны жалеть существо, которое не знаете и не понимаете его мотивов. Не берите на себя эти чувства, – она посмотрела на мужчину и снова растянула рот в «улыбке» что на лице Ларнианина смотрелось достаточно угрожающе.

– Да, вы правы, я не знаю его и историю, которая произошла. Но я знаю Вас, и мне жаль, что вы испытываете неприятные чувства из‑за произошедшего. – Он смотрел на зрительные усики, но словно видел во взгляде непонимание. – У людей принято сочувствовать чужому горю, даже если они не пережили этого сами, понимаете?

– Не очень…По‑моему, это очень саморазрушающий обычай. Переживать проблему вместе с другими довольно тяжело.

– Наверно, да. Но вместе легче, чем одному.

Они оба замолчали на несколько минут, и когда продолжили, тон разговора стал немного теплее.

– Знаете, мой отец был одним из тех, кто мог найти какие‑то древние знания. Из текущего поколения никто не обладает такими знаниями. Но если у меня получится что‑то найти, я дам Вам знать.

– Спасибо, Кииша, буду признателен.

– Я сейчас могу чем‑то помочь? – с искренним участием произнесла Ларнианка, в знак уважения приподняв плечи.

– Думаю, вам стоит успокоить своих соотечественников на корабле, если это потребуется, и более ничего, – улыбнулся в ответ командир.

– Я могу больше. Отправлю к Вашим ученым наших специалистов, возможно, наши знания смогут помочь разгадать загадку Приора, – уже вставая с кушетки, произнесла Кииша. Рохас не успел поблагодарить ее, потому что она быстро удалилась из его кабинета, и в нем снова повисла давящая тишина.

Рохас посмотрел на уже пустой дверной проем и подумал, что различия в эволюции, в истории народов, в количестве прожитых веков в разных концах Галактики не могут отнять одну общую черту у всего живого – сопереживание. И пусть Лариниане считают чувства вполне объяснимыми и обоснованными качествами и не понимают беспричинной любви или ненависти, они тоже подвержены общевселенскому потоку доброты и взаимопомощи. Мужчина снова вернулся в горизонтальное положение, закинув ноги на подлокотник. На этот раз он закрыл глаза и погрузился в дремоту. Его уже порядком успокоившийся разум перебирал воспоминания о контакте с Приором. Он снова видел свой родной дом, слышал запахи и звуки, шелест листьев и шум воды. Чувствовал ветер на своем теле и даже первые капли дождя на лице. Он снова был там, где не было тревоги, мучительных уроков отца, ответственности за чужие жизни; где был только он и его мечты о космосе и великих подвигах; где были родители и друзья; где он еще не был тем, кем хотел стать, но уже был собой.

 

2

 

Самый высокий уровень тревоги на личных коммуникаторах команды сопровождался не только громким звенящим звуком прямо в мозгу, но и тонкими электрическими разрядами, которые человек не мог не заметить. Сигнал под кодом «Солнце» на Приоре возник впервые и мог означать только вторжение врага. Рохас уже бежал в рубку, пока его коммуникатор на ключице продолжал «щипаться». С силой ударив по нему, сильнее, чем рассчитывал, он рявкнул: «Да отключай уже тревогу, черт тебя подери!».

Ключица под тяжелой рукой заныла и, скорее всего, отзовется синяком через несколько часов. Но об этом думать не приходилось: на Приор напали, другого объяснения такому сигналу быть не могло. Двигатели запустились, как и предсказывала Айрин, но корабль пока не набрал полной скорости и скорее плыл по космическим волнам, потихоньку разгоняясь. Вбежав в рубку, Рохас сразу направился к своему пульту, даже не заметив, что в рубке была полная тишина. Лиза, занимавшая свое место на центральном пульте, не успела даже повернуться к ворвавшемуся как ураган командиру, как он оказался рядом с ней.

– Докладывайте, – бросил Рохас, уже перебирая на своем пульте типы сканирования пространства, стараясь найти «неприятеля». – Я ничего не вижу на… – он поднял глаза на майора.

– Вы ничего не увидите на сканерах, Полковник. Позвольте я вам сама покажу. – Лиза указала в сторону основного экрана в рубке, транслирующего обзор перед кораблем.

Рохас не сразу понял, на что именно нужно смотреть. Он молча взглянул на Лизу, потом снова наружу.

– Видите? – Лиза не отрывала взгляд от лица командира.

– Нет, – честно признался мужчина, – что я должен видеть? – он перебирал глазами по картинке на экране. Перед ним простиралась полная темнота космоса и не было ничего, за что можно было зацепиться взглядом.

– Звезд нет, Полковник, – тихо заметила девушка. И тут до него дошло. Перед ним была пустота, черная и густая.

– Что это? – его голос был тихим, но уверенным.

– Мы не знаем, это появилось примерно тридцать минут назад, мы не сразу заметили… на сканерах ничего… Внешние датчики, которые выпустила Хлоя, пока мы были на планете, тоже ничего не показывают. Они словно зависли в том месте, где находились в момент появления этой штуки.

– Штуки? – Рохас как будто ожил. – Так это какая‑то штука? Или природное явление? Туманность?

– Мы не знаем, – повторила блондинка, – ничего не видно ни глазами, ни сканерами, я не знаю…