Приор. Путь странника

– Полковник, разрешите? – в разговор вмешалась майор Лиза Спенсер. Она вдруг вскинула голову, которую до этого держала сосредоточенно опущенной, и ее длинные платиновые волосы качнулись серебристой волной, расплескав пряди по изящным плечам.

Рохас сделал приглашающий жест рукой в сторону Лизы, откинулся на спинку своего кресла, будто немного расслабившись, и снова взглянул на меня.

– Единственной возможностью для вас доказать правдивость этой истории, как мне кажется, является раскрытие всего того, что вы знаете, – голос девушки был звонким и ярким. В нем слышалась теплота и женственность. Но, несмотря на это, властность ее тона выдавала в ней опытного боевого офицера.

Лиза, повторив жест командира, облокотилась идеально ровной спиной на спинку кресла и устремила ко мне свои огромные голубые глаза.

– Спорить не буду, это единственная возможность доказать, что я говорю правду, – я лишь мельком глянула на нее и тут же опустила взгляд к своим рукам, сложенным на коленях под столом. – Но я не могу. Будущее – очень тонкая материя, – я слишком убедительно замотала головой, будто хотела убедить в этом больше себя, чем остальных. – Неосторожное слово или даже взгляд могут изменить его навсегда. Может быть, уже то, что я тут сейчас, и запустило механизм необратимых изменений, я не знаю, – мои плечи нервно дернулись. Получилось что‑то среднее между тем, как пожимают плечами в задумчивости и вздрагивают от испуга. Как бы я ни старалась контролировать свои движения и слова, что‑то все время выскакивало, выдавая меня с головой.

Сидя на полу в медицинской палате несколько дней назад, обняв колени руками и рыдая от бессилия и паники, я приняла это решение: не говорить о том, что ждет Приор и его экипаж. Почему‑то эта мысль была единственной четкой и понятной моему растерянному разуму. Все остальное постоянно рассыпалось на песчинки и собиралось вновь, каждый раз в новых формах.

Я снова оглядела лица присутствующих и уже наверное в тысячный раз провела потными ладонями по ткани своих брюк на бедрах, стараясь не обращать внимание на дежавю, которое стало неотъемлемой частью меня в последние дни. Взгляд Рохаса, голос Лизы, движения Хлои и то, как Рональд надувал губы, задумавшись о чем‑то, отдавало в памяти странным волнением. Мне приходилось каждую секунду напоминать себе о том, что они меня не знают так, как их знаю я. Они видят меня, но не узнают, не понимают, не доверяют мне.

– Да и потом, многое, что происходило и произойдет с этим кораблем, переплетается с вашим прошлым, отсюда я знаю некоторые детали о вас. Знаю, что из себя представляет Приор, какой расе он принадлежит и куда держит путь, – прервала я паузу. – Но ответив на эти вопросы сейчас, я лишу вас возможности идти по этой истории естественным путем. И я боюсь представить, какими могут быть последствия этого.

В помещении все еще висела давящая на виски и барабанные перепонки тишина. Только яркие огоньки глаз слушателей обжигали мое лицо. Во мне боролись два противоречивых чувства: мой страх взывал к моему благоразумию, требовал солгать, увильнуть от прямых ответов, делать все, что могло защитить меня. Но вот сердце, испытывающее глубокое уважение и даже любовь к сидящим рядом людям, как к давним друзьям, совершенно не желало подобной осторожности.

– Еще раз повторюсь: это ничего не докажет. Да и доказывать что‑либо я не собираюсь, – мой взгляд снова переместился к рукам, которые лежали на коленях. Больше я не могла смотреть на этих людей, видеть равнодушие в их взглядах и неверие. Но больше всего я боялась увидеть ненависть… Ненависть в глазах тех, кто казался мне очень близким. Я никогда не хотела знать, каково это знать человека, испытывать к нему уважение и даже привязанность, но быть для него совершенно чужим.

– Тогда зачем вы здесь? – произнес полковник. Его лицо из сосредоточенного вдруг превратилось в ровное, а брови поднялись вверх.

– Если бы я знала… – ответила я, пожав плечами, так и не подняв на него своего взгляда.

У меня самой в голове не укладывалось то, что я была на Приоре, да еще спустя более чем триста лет после моего рождения. Как я могла знать людей и инопланетян на этом корабле, помнить все события с тех самых пор, как Приор оказался на земной орбите, знать его будущее?

Приор был самым важным военным и научным объектом под юрисдикцией Земли. Инопланетный корабль, принадлежащий неизвестной расе, неожиданно оказавшийся в Солнечной системе десятилетие назад, так и не раскрывший тайны своего происхождения и технологий, сделал Земной союз колоний чуть ли не самой главной политической единицей в двух галактиках. Двигатели, которые не фонили никаким излучением, не оставляли гравитационный, ионный, фотонный или иной след. Совершенно «бесшумный» по меркам космоса и почти не распознаваемый никакими сканерами корабль. Неизвестной природы защитное поле, способное выдержать взрыв сверхновой под самым боком, самый зверский уровень радиации и отбивающий мелкие метеориты как футбольные мячи. Военный и оборонный потенциал, о котором даже не мечтали на Земле. И совершенно не распознаваемые технологии. Секретность этого проекта была беспрецедентной, научная ценность – невообразимой. И вдруг какая‑то странная девушка материализуется в его недрах и заявляет о том, что ей известны все его тайны, но делиться ими не спешит.

Что я могла сказать Рохасу и остальным об этом, если сама ничего не понимала? Да и должна ли я была говорить хоть что‑то?

– Но раз вы знаете все обо всех, значит, должны хотя бы предполагать, кто за этим может стоять, – Хлоя вклинилась в диалог. Копна ее черных волос, как всегда собранная на затылке, аккуратно расположилась на ближайшем ко мне плече и поблескивала в свете парящих под потолком ламп голубоватыми всполохами.

Шумно выдохнув в попытке успокоить нервы и проглотив скользкий комок, подкативший к горлу, я сказала:

– Поймите всю сложность этой ситуации, – обратилась я ко всем, но осмелилась посмотреть лишь на полковника. – Для меня вы все герои одной истории, которая имеет четкие хронологические рамки. Но меня‑то в ней не было! – я развела руки в стороны и ощутила, как дрожат мои ладони. – Именно поэтому то, что касается моего присутствия, икс – неизвестная.

Полковник кивнул. Он мог признать, что мои рассуждения логичны, но не более того.

– Скажите мне, пожалуйста, а почему вы не можете сейчас просто рассказать нам все? И мы уже сами придумаем, что с этим делать. Будущее, так будущее, – Рональд вскинул руки в стороны, задев плечо Хлои. Та лишь одарила его резким взглядом. – Никто, кроме нас, не будет ничего знать.

Его предложение было до неприличия простым и логичным.

– Нельзя, – ответила Хлоя, запрокинув голову назад, устремила взгляд в потолок. – Если она говорит правду, нам нельзя знать будущее…

– Согласен, – кивнул полковник.

Лейтенант разочарованно откинулся в кресле и вопрошающе посмотрел на меня. Я лишь пожала плечами, не зная, что еще могла сказать. Моя реакция ему явно не понравилась, он раздраженно и шумно выдохнул и, нахмурившись, сложил руки на груди. Его курносый нос придавал лицу детскую непосредственность, от которой он частенько страдал, не воспринимаемый всерьез старшими офицерами. Но Рохас всегда судил своих подчиненных исключительно по действиям, а не по внешнему впечатлению.