Приор. Путь странника

Алекс нахмурился. Он точно видел кровь, чувствовал боль. Это не могло быть просто иллюзией. Он переводил глаза с одного человека на другого и понимал, что никто не допускает мысли, что с ним было что‑то не так.

– У нас другая проблема, Полковник, – произнесла Лиза. – Приор изменил траекторию и, судя по всему, мы движемся назад. К планете.

Рохас перевел взгляд с девушки на пустую стену напротив. Картинка начинала складываться, но не хватало какой‑то детали, которую он пока не мог разглядеть.

– Он не сообщил? Почему? Приор? – снова заговорил мужчина.

– Нет, я пыталась войти с ним в контакт, но он ничего не ответил, – Лиза опустила глаза, словно стыдилась своего фиаско.

– Айрин?

– Она не отвечает.

– В смысле, молчит?

– В смысле, – Лиза отошла в сторону и указала на соседнюю койку, на которой лежала девушка без сознания.

Рохас выругался про себя самыми отборными словами и начал подниматься. Никто его не останавливал, если не считать осуждающих взглядов.

– С ней что случилось? – в голосе мужчины слышалось раздражение. – Опять. – Его требовательный взгляд уперся сначала в доктора, потом перешел на Лизу.

– Она шла по коридору вместе со мной, – откуда‑то из глубины отсека послышался голос Эрика. Он все это время сидел на кресле в углу, не привлекая внимание, – потом схватилась за грудь и упала.

Рохас посмотрел на парня и машинально снова поднес руку к своей груди. Она, видимо, почувствовала тоже, что и он. И у него совершенно четко обозначилось подозрение, что Приор не остался в стороне в этой истории.

– Сообщите мне о любых изменениях в ее состоянии, – на ходу бросил Алекс и вышел вон из каюты.

 

На настоящей палубе управления его ждало разочарование. Приор никак не откликался на его зов и даже войдя в круг контакта, он ничего не почувствовал. Спустя битых полчаса попыток, он бессильно упал на ближайший стул, подперев голову рукой, и закрыл глаза. Вопросов было масса, но больше всего его беспокоило молчание Приора. Что‑то снова пыталось захватить его и на этот раз удалось? Именно такое подозрение крутилось в голове у командира. Поэтому они возвращались на место, где висели безвылазно два года. Оставаться на палубе было бессмысленно, и Полковник побрел обратно в медицинский отсек. Айрин осталась одна в палате, даже Хайс занимался какими‑то другими делами. Мужчина присел на стул рядом с девушкой и внимательно посмотрел на нее, мысленно призывая проснуться. Но она не шевелилась. Пока Рохас возвращался в лазарет, он узнал, что Шок тоже не откликается. Лишь попросил не беспокоить его какое‑то время. Рохас остался один. Ему вдруг показалось, что все, что произошло с момента появления «гостей» было сном, и теперь он медленно просыпался и возвращался в исходную точку. Он снова окинул девушку взглядом, и ему вдруг очень захотелось, чтобы она поговорила с ним. Пусть даже она ничего путного и не могла объяснить, но ее голос, грусть в глазах, которая стала привычной, словно давали ему сил. Он коснулся ее ладони и прикрыл глаза.

Она вскочила с каким‑то странным полу‑криком, полу‑вздохом поднявшись на койке так резко, что мужчина чуть со стула не упал от неожиданности, и отдернул руку. Ее ладони лежали на груди, и она то подносила их к лицу, то опускала обратно, словно не понимая, что видит. И у Рохаса наконец, сложилась картинка. Она тоже видела кровь и чувствовала боль.

– Айрин, все нормально, – он взял ее за плечи и легонько потряс, – все нормально, эй, посмотрите на меня.

Ее испуганный взгляд лег на него и стал проясняться.

– Что это было? – выпалила она. – Я была ранена, как вы на планете.

– Да, я тоже. Это было видение или что‑то типа того. Мы оба в порядке, – спокойно произнес мужчина. – Вы в порядке.

– Этого не было, – к ней снова возвращался испуг. – Не было такого, – и он сразу понял, о чем она говорила.

– А что было? – но ответить она не могла, потому что не слышала его слов. Ее взгляд стал мутным, словно она вспоминала, но ничего не выходило. Рохас терпеливо ждал.

– Мы должны вернуться на планету, – произнесла она, когда немного успокоилась.

– Мы уже на нее возвращаемся, Приор изменил направление, мы летим обратно.

Сначала на ее лице отразился ужас, потом обреченность, и она упала обратно на подушку, закрыв лицо руками.

– Что? Айрин? – она не реагировала. – Да говорите уже! – Почти кричал полковник, на которого тоже накатил страх.

– Мы обречены… – выдавила из себя девушка, и Рохас заметил, как из‑под ее ладоней текут слезы. Она плакала. И может сейчас оплакивала их всех.

 

Глава 7. Ключ к жизни

 

Вселенная не всегда была такой… Полной объектов, жизни, процессов, сил, законов. Когда‑то очень давно она была слишком молодой и неопытной и проходила через те же сомнения и страхи, которыми полнится наша жизнь. Но однобыло тогда и осталось без изменений сейчас– это воля к жизни и любовь. Вселенная полна любви, даже когда кажется очень жестокой и темной. Просто эта любовь безусловная, абсолютная ко всему, что в ней есть. У нее нет любимчиков и проказников, нет тех, кого она вышвыривает из своей утробы за плохое поведение или поощряет за хорошее. Вселенная любит жизнь, которая проявляется в происходящих процессах и в самой смерти. Жизнь– безупречна в любом виде просто потому, что она есть и любовь– неотъемлемая ее спутница. В пустоте Вселенной, на заре ее формирования, когда она сама не имела возможности себя познать, впервые загорелся огонек разума. Но не такого разума, которым была Вселенная, а разума, отрезанного от своего носителя. Это было совсем не эффективно и практически бесполезно, но он был. И Вселенная возрадовалась ему, потому что теперь было что‑то чему требовалось знание. Сначала ей казалось странным, что ее глубины полнятся разумами, которые даже себя не могли осознать. Но потом она поняла, что только так ее существование наполнится смыслом. Хотя само ее существо уже было и смыслом, и следствием, и причиной. Но эти разумы задавали так много вопросов, что вопросы самой Вселенной стали множиться. Мы были слепы к вопросам Вселенной, но были так увлечены своими собственными, что долгие века бесцельно слонялись по ней, не используя ее ресурсы, как того требовала жизнь. Да, мы были глупы, но ведь и Вселенная вместе с нами была глупа и наивна. И этот цикл был необходим нам ничуть не меньше, чем ей. И той жизни, чтопришла после нас, и жизни после нее, и тем, кто появится потом, даже после упадка самой Вселенной.

Из истории расы Древних Странников. «Пожинатели жизни». Записана теми, кто пришел после них. Для тех, кто будет после нас.

 

1