Призрак неведомой войны: Призрак неведомой войны. Осознание. Решение

Время до рассвета еще было, и киборг потратил его с пользой – прогулялся по стене, связал оглушенных часовых, так, на всякий случай. Веревка тоже нашлась во дворе – крепкая, не особенно толстая, в самый раз для такого дела. Правда, редкостно жесткая и колючая, но это были уже проблемы не Артура. Жалко, конечно, что Артур не был специализированным киборгом‑охранником – таких используют для охраны военнопленных, каторжников и прочего неблагонадежного элемента. У них, за счет некоторого снижения эффективности боевых систем, имеются встроенные парализаторы и прочие весьма полезные приспособления вроде генератора липкой ленты, идеально подходящей для связывания пленных. Хотя, с другой стороны, в бою Артур такого, с позволения сказать, коллегу делал на раз. Одного из часовых он, кстати, тут же привел в чувство, допросил с пристрастием, хотя какое уж это пристрастие – кулак под нос? Ах, да, еще чуть‑чуть сжатая мышца. Часовой едва из штанов не выпрыгнул от боли, а уж обделался точно. Зато на все вопросы ответил и успокоил сомнения киборга – магов, единственных, кто мог бы представлять Артуру хоть какую‑то угрозу, в замке не было. Оставалось немного подождать и, воспользовавшись моментом, немного отдохнуть, благо до рассвета еще оставалось чуть‑чуть времени.

Это только кажется, что киборги не устают, на самом же деле они, как и любые живые… ну, пускай квазиживые организмы, время от времени нуждаются в отдыхе. Разумеется, киборги выносливее людей, однако это не значило, что через какое‑то время тот же Артур не рухнет, словно кукла, у которой кончился завод. Именно поэтому Артур пользовался любой возможностью, чтобы передохнуть. И не только он – именно поэтому среди людей и сложилось мнение о киборгах как о существах крайне ленивых. Однако то была не лень – просто рациональный подход к проблеме. Вот и сейчас он сел у стены казармы, прислонился к ней спиной и начал отстраненно рассматривать небо, усеянное мириадами звезд. На этой планете небосвод был намного богаче, чем на Земле, хотя, конечно, и не столь богат на созвездия – больше всего он напоминал стол, на который шаловливая рука щедро сыпанула гороху. Артур подумал, что раньше такие сравнения ни за что не пришли бы ему в голову, но потом сообразил, что виной этому не только и не столько изменения, с ним происходящие, а в куда большей степени сладковатый дым, сочащийся через неприметные щели казармы. Разумеется, для киборга наркотики в разы менее опасны, чем для человека, но все же, все же… А самое интересное, что состояние легкой эйфории Артуру нравилось.

Так он и просидел до рассвета в состоянии между сном и явью, периодически отмечая у себя желание глупо захихикать и жестко его подавляя. Однако, как только замок начал оживать, киборг рывком вернулся к реальности. Подчиняясь команде микропроцессора, изменился обмен веществ, в кровь хлынул поток адреналина, мгновенно вымывая успевшую накопиться в ней пакость, и спустя буквально несколько секунд Артур вновь готов был ломать и крушить.

Между тем замок просыпался. Не все, конечно, – господа любят поспать, но прислуга встает рано. Ничего удивительного, что первой во двор вышла служанка, гордо несущая перед собой таз с какой‑то дурно пахнущей субстанцией – то ли объедки с кухни, то ли изрядно пропотевшее, а потом еще и перепревшее белье. Чуткий нос киборга моментально сообщил своему хозяину, что от этой дряни лучше держаться подальше – для здоровья полезнее, а вот женщина шествовала так, словно в руках у нее были, как минимум, все сокровища короны, и, похоже, никаких неприятных ощущений не испытывала. Опыт, как говорится, не пропьешь, и умение спокойно воспринимать запах всякой дряни требует определенного мастерства. М‑дя… Пожалуй, травяной сбор пах приятнее.

Отогнав вредоносные мысли, киборг еще раз внимательно осмотрел служанку. Ну, до давешней кухарки ей было, разумеется, далеко, но все равно формы внушали определенное уважение. И двигалась она с грацией слона – иного, впрочем, от женщины весом под сотню килограммов ожидать было трудно. Эту женщину он отметил в памяти еще вчера, когда рассматривал замок. Определенной функциональной нагрузки она не несла – очевидно, представляла собой востребованную разновидность слуги‑разнорабочего. Угрозы тоже не представляла – в качестве потенциальной боевой единицы киборг ее даже не рассматривал. Так что, в лучшем случае источник не слишком важной информации. Киборг бы ее и вовсе пропустил, благо видимость была еще паршивой, а его комбинезон неплохо скрадывал очертания тела, особенно на фоне грязно‑серых камней, из которых была сложена обшарпанная стена казармы. Увы, вмешался случай.

Из оставшейся нараспашку открытой двери вылетела собачонка самого что ни на есть беспородного вида. Запутавшись в ногах у хозяйки и чуть не сбив ее с ног, она ловко увернулась от могучего пинка, отскочила от греха подальше, сладко зажмурившись, окропила угол крыльца и обнаружила Артура. Собаки – звери чуткие, от них простой маскировкой не спасешься, и результат вышел закономерным: чертова псина залилась визгливым лаем и привлекла внимание служанки. Все, скрываться дальше не имело смысла. Артур вздохнул и неспешно выдвинулся из тени, повернулся к так не вовремя рассекретившей его зверушке, добавил в голос самую малость инфразвука и, нахмурив брови, негромко рявкнул:

– Фу!

Собака, проявив редкую для таких, как она, предусмотрительность и интуицию, исчезла, словно ее и не было. И ни звука, что характерно, не издала – мозгов, видимо, хватило понять: чем дальше она от этого места, тем для здоровья полезнее. Увы, ее хозяйка оказалась отнюдь не столь разумна.

– Это кто тут? – рявкнула она дурным басом. – Ты что тут…

Договорить она не успела, поскольку киборг, не особенно расположенный выслушивать претензии кого бы то ни было, повернулся к ней:

– Фу!

От неожиданности женщина шарахнулась. Пользуясь моментом, киборг шагнул вперед и с нажимом приказал:

– Зови хозяев. Быстро!

– Н‑но… Они еще спят…

– Проснутся. Или я ваш курятник сейчас спалю к чертям собачьим.

И тут женщина заорала. Это было настолько неожиданным, что Артур на миг опоздал с принятием решения. Впрочем, решение все равно было не глушить столь замечательный крик души – как будильник он сработал не хуже любого другого. Скорее всего, служанка рассчитывала таким образом разбудить охрану, не зная еще, что та уже нейтрализована, и потому ее потуги остались невостребованными. Хотя, конечно, сирена бы такому воплю позавидовала, уступая ему и громкостью, и богатством оттенков.

Реакция окружающих на вопль была закономерной. Несколько ставней открылись, из одного в сторону нарушительницы спокойствия полетел стоптанный войлочный тапок, хозяева остальных ограничились непристойными высказываниями. На сальные фразы женщине было, похоже, наплевать с высокой колокольни, но тапкометатель оказался снайпером, точно припечатав служанку промеж глаз. Это было для нее столь неожиданным, что рот ее захлопнулся будто сам собой. Звук прервался на самой высокой ноте, и разом наступила тишина, от которой, такое впечатление, зазвенело в ушах. Хотя, конечно, и ненадолго – почти сразу в нее органично вплелось довольное ворчание, и ставни начали закрываться. Это не устраивало уже киборга, и потому он срочно принял меры к восстановлению сигнала побудки.

Неспешно подойдя к так некстати замолчавшей служанке, Артур слегка пнул ее по ноге. Несильно, чтобы не повредить организму, но боль при этом вызвать нешуточную. Это не так и сложно – главное, знать, куда бить, а уж анатомию боевой киборг, которого изначально готовили, чтобы давить мятежи сепаратистов в дальних колониях, знал отменно. Доказательством этому явилось то, что вопль разнесся по двору с новой силой.

Дождавшись, когда народ окончательно проснется, киборг гаркнул:

– А ну, все во двор! Буду казнить и миловать. А если придется за вами бегать – только казнить.