Проклятый лес

– Сказки, – подтвердил маршал, довольно оглядывая меня. – Я видел эти хроники. Если и был у этого «мага» дар, так это был дар убеждения. Он виртуозно выманивал деньги с суеверных северян.

Госпожа Кэтрин заливисто рассмеялась. На лицах гостей появились улыбки. Элизабет поджала губы и собиралась что‑то сказать. Полагаю, как и я, она не могла не увидеть излишне вызывающего поведения аристократки. Диана испуганно смотрела на дочь, жестом приказав той промолчать. Я же вновь оглянулась на маршала и встретилась с ним глазами.

Недосягаемый, далекий и холодный, как северная звезда, все эти годы он был для меня скорее портретом в дневнике Элизабет, чем живым человеком. Я никогда не стремилась узнать его ближе, скорее наоборот, неосознанно избегала встреч. Его аура подавляла, а я не выносила давления.

Вот и сейчас его изучающий взгляд ощущался металлическими тисками, вырваться из которых было невозможно. На миг мне показалось, что даже время испуганно сжалось, признавая чужую силу.

В странной вязкой тишине я услышала медленный стук своего сердца, которое вдруг резко сорвалось на бег. И в этот миг мое тело отомстило мне за невнимательность – тревоги и потрясения этого дня многократно усилили обычный приступ ежемесячного недомогания.

От боли у меня перехватило дыхание, одной рукой я схватилась за стол, а вторую прижала к животу.

– Ана? – испуганно спросила Элизабет.

– Простите, – прошептала я, удерживая сознание на одном лишь упрямстве.

В столовой Холдов исчезли стены, и большой овальный стол теперь стоял посреди лесной чащи. Под моими ногами стелился влажный мох, в нос ударил болотистый запах травы. Я подняла глаза на гостей. Эдриан что‑то быстро мне говорил, но я не слышала. Повернула голову. Элизабет, Диана, маршал были словно сотканы из тумана и медленно таяли, превращаясь в причудливые узоры древесной коры. Сознание раздвоилось, одна я задыхалась от боли в чьих‑то руках, а другая была абсолютно здорова в Эдинбургском лесу и, смеясь, собирала в горсти редкий солнечный лучик, неведомо как пробравшийся в чащу.

Может быть, вместе со мной?

– Что с ней?! – словно сквозь вату услышала я перепуганный голос Дианы.

– Эдриан, вы ведь врач! Сделайте же что‑нибудь! – кричала Элизабет, а я сделала шаг в темное нутро леса.

Летняя полянка исчезла, макушки деревьев укрывал снег, и вечернее небо, отражаясь от ослепительной белизны, казалось лиловым.

Я не чувствовала холода, сугробы мягкой ватой скользили под ногами. Протянула руку, чтобы дотронуться до приветственно протянутой мне еловой лапы, и с удивлением увидела, что пальцы мои пропускают свет.

– Пульс замедляется! – выкрикнул Эдриан. – Кто‑нибудь, срочно принесите мой саквояж из автомобиля!

– Сейчас! – всхлипнула Лиззи.

Я хотела успокоить подругу, сказать, что все уже хорошо, я совсем не чувствую боли, но не могла. Всем существом потянулась туда, где было сейчас мое тело, и даже услышала презрительные слова госпожи Кэтрин.

– У девочки явный талант. Такая игра, я почти поверила. Может быть, Николасу стоит задуматься об актерской карьере для приемной дочери? Ах да… это ведь профессия плебсов.

Я моргнула, увидев над собой обеспокоенное лицо Эдриана, но затем услышала, как ветер тоскливо пропел мое имя.

«А‑ли‑а‑на», – звал меня лес или что‑то, что много веков живет в его глубине.

«А‑ли‑а‑на», – скрипели деревья и расступались, пропуская меня все дальше и дальше.

В детстве я частенько бегала в лес. Дикие животные не трогали меня, а чувство направления не позволяло заблудиться, но все же я не уходила от крепости слишком далеко. Несмотря на то что лес благоволил к нашей семье, мы были здесь всего лишь гостями, но не хозяевами. И те из нас, кто по какой‑то причине забывал об этом, дорого платили за свои ошибки. Даже Бонки не всегда находили дорогу домой.

Но сейчас, в этой странной яви, больше похожей на сон, не было рядом никого, кто мог бы заставить меня одуматься, и я шла все дальше и дальше, туда, куда звал меня ветер.

Далеко впереди что‑то светилось нежным перламутровым светом, а я вдруг вспомнила страшную сказку, которую братцы каждый вечер просили перед сном. Мы – дети Эдинга, и предок наш много веков назад спас северян от демона, захватившего этот лес и эти земли. В тот миг, когда меч сурового воина разрубил тело врага, хлынула во все стороны кровь, навсегда окрашивая деревья в багряный, а плоть демона окаменела, навечно запирая чуждые этому миры силы.

Я остановилась и увидела под ногами красный кленовый лист. Оглянулась. Снег исчез. На маленькой поляне, на которой я стояла сейчас, царила осень.

«А‑ли‑а‑на», – вновь шепнул ветер, приглашая следовать за ним.

Я шагнула, но манящий свет не стал ближе, снова сделала шаг и застыла, почувствовав чужое прикосновение.

Кто‑то взял меня за руку.

«Остановись», – приказал мне тихий голос, хозяина которого здесь не было.

Я посмотрела на тонкую ладонь, уверенно держащую мои пальцы, а потом увидела ее обладателя, с каждым мигом проявлявшегося в моем лесу все отчетливей и ярче.

Тонкий, высокий, совсем мальчик или юная девушка, он так знакомо качнул головой, откидывая длинную челку.

«Никки?» – протянула я руку, чтобы убрать отросшие волосы, мешающие мне разглядеть его лицо.

Но он крепко взял меня за запястье, не давая этого сделать.

«Не нужно», – покачал он головой.

«Ты говоришь…» – вдруг поняла я и улыбнулась.

«Иногда», – улыбнулся он в ответ.

«Но что ты делаешь здесь?» – нахмурилась я, чувствуя странное, будто даже чужое недовольство от его вторжения.

Что в этом странном лесу, рожденном моим подсознанием, делает тихий и незаметный Никки? По какому праву младший Холд оказался в моей голове?!

Я попыталась отступить назад, желая вновь оказаться как можно дальше от Николаса и всей его семьи, пусть даже горячо любимая мною Лиззи была ее частью, но не смогла сдвинуться с места.

«Я пришел за тобой», – ровно сказал мальчик и обхватил мою голову руками.

Мы стояли напротив друг друга, Никки был почти одного роста со мной, и теперь я видела его глаза, глубокие, темные и холодные, словно лесные озера.

«Капкан», – обреченно поняла я, когда не смогла ни отвести взгляд, ни даже пошевелиться.

Мир качнулся, алые листья вокруг закружились, сливаясь в кровавый вихрь, а затем я осознала себя лежащей на кушетке в вишневой гостиной особняка Холдов.

Элизабет держала меня за руку, Эдриан прижимал вату к моему предплечью, в которое, судя по неприятному ощущению, только что сделал укол.

Чуть в стороне стояла испуганная Диана, а за ней и господин Николас, на бледном лице которого ходили желваки.

Злится? Плевать! Может быть, произошедшее заставит его отменить решение об этом абсурдном удочерении?

– Где Никки? – хрипло спросила я, не найдя младшего Холда взглядом, но отчего‑то уверенная, что он непременно должен быть рядом.