Путешественники во времени
– Когда придёт время, ты прыгнешь в прошлое одна, без пререканий и возражений! Только ты можешь находиться там, столько, сколько пожелаешь.
Джин отчаянно замотала головой.
– Ни за что, Софокл! Мы уйдём вместе. У меня, кроме тебя нет никого в этом мире.
– Слушай меня внимательно! Мы не можем свалить все неприятности на Константина, отец не учил нас бросать друзей в беде. Когда придёт время, ты вернёшься и сможешь узнать, кто за нами пришёл, и что собираются с нами сделать. Только прошу тебя будь аккуратна.
Софокл крепко обнял Джин. Ей было немного страшно.
– Тихо… они уже здесь.
Длинные, худые пальцы Софокла прислонились к губам Джин, чтобы заглушить её всхлипывания. Дверь библиотеки с размахом распахнулась.
– Обыскать! – раздался холодный голос.
– Уверяю вас, здесь никого нет, – послышался голос Константина, а затем удар и протяжный стон.
– Молчать, тебе здесь слова никто не давал, – прозвучал ещё один строгий мужской голос.
– Здесь есть потайная комната, – сказала женщина насмешливым тоном. После этих слов на Константина посыпался шквал хаотичных ударов. Долго он держаться не смог и указал на нужную полку. Послышался звук взведённого пистолета.
– Эй, вы, выходите, иначе мы пристрелим вашего друга!
– Сейчас… – прошептал Софокл и вытолкнул Джин из своих объятий прямиком в прошлое. Девочка рухнула на мокрую землю и начала плакать. Она успокоилась только тогда, когда услышала странный звук, похожий на выстрел. Джин забыла, что переместилась в прошлое, и встав с колен выкрикнула имя своего брата. Но никто не откликнулся. Девушка оглянулась по сторонам, вытирая руками лицо от солёных слёз и капель дождя, перемешанных вместе. Сознание её было так затуманено перед прыжком, что она просто подумала о любом месте России девятнадцатого века. Но она однозначно только что слышала выстрел ружья. Здесь и сейчас. Джин резко кинулась к кустам шиповника и спряталась за ними.
Спустя несколько минут мимо проскакали четверо всадников, следом ещё один. На их лицах проскальзывал страх. В воздухе царила подавленная атмосфера. Джин подождала ещё немного и побежала в ту сторону, откуда прибыли офицеры. Она добежала до равнины и обнаружила человека, лежащего на земле. По его рубашке растекались красные пятна крови. Это его застрелили недавно.
Подсознание Джин так жаждало спасти Мишеля, что в критический момент отправилось в прошлое прямиком к нему. Но она опоздала немного. Он уже находился без сознания, правда, ещё дышал. Джин не знала, что делать в данной ситуации. В голове звучали слова Софокла о том, что нельзя вмешиваться в ход истории, но девушка решила поступить по своему. Она обхватила раненного поэта руками и, закрыв глаза, мысленно перенеслась в другое место. Место, где ему смогут быстрее помочь.
Это оказалась Южная Корея, Сеул, больница Самсунг. Джин с истекающим от ранения Мишелем сидела на первом этаже госпиталя и просила о помощи. Картина в двадцать первом веке выглядела очень странно. Её заметил молодой человек в чёрных очках, похожий на врача. Он подошёл к ней и заговорил на русском языке. Джин говорила на русском очень хорошо, с небольшим французским акцентом.
– Что здесь происходит? – спросил он.
– Мой друг, он тяжело ранен, боюсь у нас нет страховки, но ему срочно нужна помощь. Я заплачу столько, сколько потребуется, но нам необходима операция немедленно.
Молодой человек вызвал врачей и объяснил им ситуацию. Мишеля положили на носилки и увезли в реанимацию. Джин поместили в отдельную комнату. Молодой человек оказался переводчиком. Его звали Седжун. Благодаря его быстрым действиям поэта удалось спасти. Джин перенервничала, и когда узнала, что с Мишелем всё в порядке, прилегла на кровать и уснула. Она на мгновение забыла, что Софокл и Константин находятся сейчас в заложниках.
Глава 5. Шантаж.
После того, как Джин растворилась прямо у него перед глазами, Софокл повернулся и толкнул стеллаж. Перед его взором открылась странная картина. Константин сидел на стуле под дулом небольшого пистолета. Неподалёку от него стоял молодой человек с тёмными волосами и светло‑голубыми глазами, как лёд. Возле окна находилась девушка, среднего телосложения, с рыжими волнистыми волосами до плеч. На её лице были шрамы и выглядела она лет на 40. Дверь охранял полный бугай в чёрно‑белом спортивном костюме. Пистолет держал высокий телохранитель в чёрном парадном костюме, стройный и сухопарый.
– Опустите, пистолет, прошу вас, – произнёс Софокл.
Телохранитель не шелохнулся. Молодой брюнет, который руководил этим нападением, смерил Софокла оценивающим взглядом, и через мгновение небрежно махнул рукой.
– Так значит ты и есть потомок Карла Дефорестеля? – спросил он.
Софокл ничего не ответил.
– Взять его, – властно сказал мальчик на вид которому было около 16 лет.
Бугай схватил близнеца и связал ему руки верёвкой, Константина привязали следом. Пленников спустили в гостиную, где недавно они должны были пить чай. Мальчик‑захватчик оглядел гостиную. Его внимание пало на фарфоровый сервиз с тремя полупустыми чашками.
– Девчонка… она пропала, – заметил высокий телохранитель.
– Рано или поздно она вернётся. А пока у нас будет время разобраться с этими двумя.
Джин проснулась на следующее утро. Тусклый зимний свет пробивался сквозь окна. Девушка села на кровати и схватилась за голову. Утро вечера мудренее. До неё вдруг стало доходить, что она вчера натворила. Даже физически она почувствовала, будто её плечи сдавила непосильная ноша. Джин захотелось зажмуриться и уснуть снова, чтобы не принимать никаких важных решений, чтобы всё произошедшее оказалось сном. Но похлопав себя по щекам, она всё же пришла в себя и нашла в себе силы встать с кровати и принять душ.
Рядом с кроватью лежала чистая пижама и нижнее бельё. Одежда пришлась как нельзя кстати. После Джин отправилась на поиски палаты Мишеля. В коридоре она набрала воды из кулера, потому что её мучила жажда. Да и есть очень хотелось со вчерашнего дня. Она купила свежеиспечённых булочек на первом этаже больницы, узнала у стойки информации, где лежит Мишель, и на лифте поднялась на четвёртый этаж. Сердце у неё ушло в пятки, так как она не знала, как объяснить человеку из девятнадцатого века, что с ним произошло.
Мишель уже проснулся. Он лежал на кровати неподвижно. От его тела шли трубочки с лекарством. Грудь была перемотана. Но он был жив. Джин молча зашла и закрыла за собой дверь. Она села рядом на стул и начала разглядывать лицо поэта. Он выглядел вполне себе здорово, несмотря на вчерашние раны.
