Расправившая крылья

Клео снова покосилась на портреты правителей династии. Написанные маслом, яркие, они в полной мере передавали мощь и влияние родовой власти Танбацких. У одного портрета внезапно остановилась – картина, совершенно отличная от других, без налета чопорности и роскоши, полная вдохновения и свободы. На ней был изображен отец Тристона, граф Танбацкий, и высокий чужак в темных одеждах. Оба молодые, мощные, на вершине горы. Ветер трепал их волосы, за спинами неистово бушевало море. Перед незнакомцем стоял серьезный мальчик в кожаном плаще, с длинными светлыми волосами. Хмурая морщинка меж раскосых бровей делала его лицо более взрослым, чем на самом деле. Из‑за спины ребенка выглядывал арбалет. У ног лежал взъерошенный волчонок. Клео не удержалась, подняла руку и очертила завораживающе яркие голубые глаза. Портрет притягивал, волновал ее. Опять это странное, звенящее чувство наполненности тела жизнью, до самых краев, будто сердце увеличилось и заняло все пространство вокруг, будто дышишь не лёгкими, а самим сердцем. Помотав головой, Клео сбросила наваждение и шагнула дальше. Хотелось обернуться и снова смотреть на портрет. Бесконечно. Запретила себе и упрямо пошла вперёд.

Вдоль холла стали встречаться небольшие альковы с мягкими диванами и высокими пушистыми растениями. Оранжерея уже недалеко, поняла девушка. Это место постоянно светилось в новостных свитках, но сама Клео никогда не бывала там.

Чудо находилось за витражными двойными дверьми, обрамленными кованой виноградной лозой. Из‑за них тихо лился жёлтый рассеянный свет. Затаив дыхание, Клео на цыпочках прошла по лакированному паркету и толкнула дверь. Та тихо отворилась. Девушка просунула голову в щель. Пока за окнами бушевала и выла метель, под стеклянными сводами пышно цвели лилии и розы, раскинули листья папоротники, изящно плелись лианы. Где‑то в тени деревьев журчал ручей.

Клео тихо шагнула внутрь и замерла, впитывая волшебство. Ночью, освещенное лишь свечами, это место было совершенно очаровательным. Стайка крохотных райских птиц вспорхнула с ближайшего кустарника и с громким чириканьем унеслась в другой конец оранжереи. Редкие желтые фонарики тускло освещали извилистые дорожки. Клео шагнула вперёд, обогнула дерево увидела картину целиком – разноуровневые растения, маленький пруд, круглые огоньки. Вдохнула аромат цветов, который сейчас, зимой, был особенно восхитительным, вдохновляющим. Жизнь, повсюду жизнь. Захотелось танцевать. Обняла свои плечи, сдерживаясь. Напевая нежную колыбельную, медленно покачалась с закрытыми глазами. Как давно не танцевала, пришла вдруг в голову мысль. Целую вечность! Они с Тристоном на балах были самой красивой парой – высокие, счастливые, поправшие мнение света. Потом горе, смерть, траур…

У пруда стояло раскидистое дерево. Длинные ветви склонились к воде, пили влагу, образуя темную пещеру. Тихо ступая по выложенным мозаикой камням, Клео зашла в нее. Внутри источник журчал громче. Мерцая, вода зеркально отражала окружающие пруд широколистные растения.

– Здесь у вас тоже встреча?

Клео резко обернулась. Откинувшись на широкий ствол, за ней наблюдал глава Дома Ноан. Его голос был севшим, вкрадчивым, взгляд бродил по ее фигуре, в глазах отражались огни зажженных свечей. Длинные белые волосы он перекинул на одно плечо. Из‑за высокого роста и разворота плеч в темноте воин производил пугающее и волнующее впечатление. Клео узнала хмурую морщинку меж бровей и судорожно вздохнула.

– Вы в том же платье, – шепнул волк ничего не значащую фразу.

Клео обняла себя за плечи.

– Разумеется. А вы в той же… той же рубашке.

Которая сидела на нем просто возмутительно хорошо. Волк пристально смотрел на нее:

– Только рубашке?

– И брюках, конечно.

Он отправил ее мысли в совершенно неконтролируемое русло.

– Приятно, что вы заметили.

– Что это значит? – не поняла она.

– Только то, что сказал.

Клео обернулась к выходу. Было так жаль уходить, проклятый волк опять помешал. Когда ещё получится погулять в оранжерее?

– Что вы здесь делаете? – потребовала она.

Даир чуть сощурился.

– Предоставляю возможность другу говорить с вами наедине. Вы же об этом просили?

Напоминание о ее грубости заставило Клео покраснеть.

– Прошу прощения, я проявила бестактность. Вы, должно быть, вели с Ривалем важный разговор.

Ноан поднял бровь.

– Ну что вы? Вряд ли я смог бы конкурировать с вами. У мужчин есть известные слабости.

– О чем вы говорите? – Клео разозлилась. – Какие слабости?

Даир оттолкнулся от дерева и наклонился вперед, вторгаясь в ее личное пространство. Девушка завороженно уставилась в штормовые глаза, вдохнула запах, чистый и мускусный. Глава дома Ноан был роскошным мужчиной. И очень опасным. Клео отступила, но за спиной оказался пруд. Потеряв равновесие, она взмахнула руками, Даир поймал и притянул обратно.

– Почему вы плакали? – потребовал он.

От неожиданности вопроса Клео выпалила:

– Не хочу замуж. Отпустите немедленно!

Ноан моргнул и разжал пальцы.

– По‑вашему хорошо прятаться ночью по кабинетам?

– Чтооо? Да как вы смеете приписывать мне свои извращённые фантазии?

Развернулась и помчалась прочь от этого варвара, но он настиг в два счета, встал на пути.

– Леди Танбат.

– Уйдите прочь с дороги.

– Клеопатра!

Подняла голову, чтобы посмотреть ему в глаза.

– Поехали со мной, – ошарашил Даир. Его голос стал мягким, искушающим. – В страну волков. Там все иначе, – соблазнитель был в своей стихии, Клео снова ощутила, как энергия жизни змейкой пробежала по спине. – Вы будете свободной, защищенной. Никаких условностей, никаких границ.

Лэрд Ноан был еще опаснее, чем казалось вначале.

– Боже мой, – прошептала она. – Вы, действительно, считаете меня любовницей графа.

– Это совершенно не важно, Клеопатра. Я дам защиту, обещаю.

Девушка покачала головой, шокированная.

– Пропустите меня.

Несколько мгновений волк вглядывался в ее глаза. Затем шагнул в сторону. Клео подхватила юбки и унеслась прочь.