Риджийский гамбит. Дифференцировать тьму

Игра затягивалась. В черноте перед глазами плыли разноцветные пятна, живот начинал заискивающе урчать, моля об ужине, но мне было плевать: жаркая волна азарта захлёстывала с головой, оставляя мысли кристально ясными. Я не помнила, когда в последний раз получала такое удовольствие от игры. Даже в Сети мне редко попадались достойные противники; даже самая высокая сложность противостояния с компьютером давно не доставляла серьёзных неприятностей. О партии вслепую я могла только мечтать. Но Лод… С ним я чувствовала – впервые в жизни, – что каждый ход, каждый миг хожу по лезвию ножа, – и поймала себя на понимании, что мне это до дрожи нравится.

На сто двадцать седьмом ходу, после того как колдун забрал мою последнюю пешку, у нас осталось по две фигуры – король и слон. Но я уже знала, чем всё закончится.

– Король на f7, – сказала я, сделав ход на ментальной доске перед моими глазами.

– Король на f5, – почти мгновенно откликнулся Лод.

Я знала, что он тоже знает.

– Слон на c7.

Мягкий стук мрамора по мрамору, потом – мрамора по дереву. Я забрала последнего слона Лода, и фигурка спрыгнула прочь с доски.

– Король на d4, – произнёс колдун.

Я услышала, как фигура сделала ход, – и промолчала.

Игра окончилась. У него осталась одна фигура, у меня – две… но их было недостаточно, чтобы поставить мат.

– Ничья, – сказала я.

– Ничья, – согласился мой противник.

Я стащила повязку на лоб, увидев, как Лод делает то же. Нашарив на столешнице очки, вернула их на переносицу. Наконец посмотрела на доску – точно такую, какой я её себе представляла. Потом – в глаза колдуна, сиявшие так, что без слов стало ясно: он ждал этого всю свою жизнь.

Как и я.

…я спрашивала себя, зачем ему это. А ему просто требовалось доказательство, что он не ошибся. Что странная невзрачная девочка из другого мира, за три дня выучившая чужой язык, действительно так умна, как ему показалось. Что впервые в жизни он встретился с кем‑то равным себе.

И до этого момента – до настоящего момента, когда я смотрела в его лицо и чувствовала, как часто бьётся моё сердце, как растягивает губы непрошеная улыбка, как под кожей разливается тепло, словно кто‑то ввёл мне в вены концентрат чистой радости, – я не понимала, как остро мне нужно то же.

Король дроу откинулся на спинку кресла со странным смешком. Морти, примостившаяся на краешке стола, тихонько спрыгнула на пол, – и я только сейчас осознала, что за время поединка оба не издали ни звука.

– Лискен, фу ерт герф фирир хверт анназ, – развязывая узел на повязке колдуна, серьёзно произнесла дроу.

«Слушай, да вы созданы друг для друга»… Смешно.

– Мьох фэнтихь, – отмахнулся Лод. «Очень смешно»… даже тут он со мной согласен, ха. – Что ж. Будем считать, мы оба обязаны выполнить обещанное?

Я вздохнула – и старательно произнесла:

– Как хотите.

На риджийском это прозвучало как «эйнс ог фу вильт».

Услышав родную речь из моих уст, Морти изумлённо расширила глаза. Зато король лишь усмехнулся и поморщился:

– Произношение как у лошади.

Я не обиделась. Сама прекрасно знала, что риджийский, особенно устный, мне ещё учить и учить. Хотя, честно говоря, Криста в последнее время уже почти меня не поправляла…

– Брось, Алья, ты до сих пор даже «шах и мат» не можешь правильно выговорить, – хмыкнула Морти, возившаяся с моей повязкой. Укоризненно качнула головой. – А ведь как убедительно притворялась, что меня не понимает!

– Ладно, Лод. Я рад, что твоя новая зверушка оказалась довольно умна, но мне пора. – Король дроу, зевая, поднялся с кресла – и плотоядно улыбнулся мне. – Раз уж ты понимаешь мои слова, передай подружке, что наше свидание уже скоро. Пускай готовится.

Взметнув длинными, ниже лопаток, волосами, Повелитель дроу удалился, смыв всю мою радость ледяной волной пренебрежения.

– Милый братец, – качнула головой Морти, наконец справившись с лентой. Тут же забыв о моём существовании, отвернулась и тронула Лода за рукав. – Пойдём? На сегодня с меня хватит шахмат.

Последнее слово, перекочевавшее в риджийский из русского, она выговорила забавно: «шахьмэт». Права была Криста – у всех, кроме Лода, не только с нашими именами, но и с нашим языком проблема…

– Да, пожалуй. – Колдун взял дроу за руку, и пальцы их переплелись: белые, как слоновая кость, и пепельные, как серый жемчуг. – До завтра, Снезжана, – добавил Лод на русском, щелчком пальцев заставляя повязки исчезнуть. – Убери доску, если больше не будешь играть.

Я проводила парочку взглядом.

Яростно смела фигуры в корзину, едва удержавшись от того, чтобы не швырнуть доску следом.

…чему обрадовалась, дура? Ждал колдун этого всю жизнь, как же. Плевать ему на тебя, не считая той пользы, которую ты можешь принести, и тех редких моментов, в которые ты можешь его развлечь. А острый ум делает его лишь более опасным тюремщиком. Одна победа и одна хорошая партия не меняют того, что ты – пленница дроу, сволочей, равняющих тебя с комнатной собачкой.

Не о шахматах надо думать, а о том, как раздобыть кольца. И о том, сколько их нужно – оба или только одно.

Желудок пульсировал голодной болью, пока я перерывала книжный шкаф в поисках полезных томов. Прихватив пару магических трактатов, явно написанных местными колдунами, направилась в спальню, надеясь, что Криста не съела мою порцию.

…бродячий кот, вот я кто. Бродячий облезлый кот, который по воле судьбы угодил к тем, кто не слишком любит котов. И если я попадусь новым хозяевам на глаза, в хорошем настроении со мной поиграют, а в дурном – скажи спасибо, если просто не обратят внимания вместо того, чтобы пнуть…

– Ты играла с ним в шахматы?! – взвилась сокамерница, как только за мной закрылась дверь. – С этим садистом и его дружком‑извращенцем?!

– Играла. – Кинув толстые тома прямо на пол, я набросилась на ждавшую меня еду. – А ты, значит, наконец набралась смелости, чтобы подглядывать?

– Немножко. – Криста, похоже, смутилась. – А кто эта… девица, которая была с ними?

– Любовниша колжуна, – прошамкала я с набитым ртом.

Криста внимательно следила, как я ем:

– И что случилось?

– С чего ты взяла, что что‑то случилось?

– Ты втыкаешь вилку в мясо так, будто это чей‑то глаз.

Я остервенело насадила на серебряные зубчики кусок картошки.