S-T-I-K-S. Ганслер

Как обычно, я носился по территории и раздавал поручения. Раз они прибыли ко мне на стаб, то пусть живут по правилам. Список моих законодательных инициатив был небольшим и не выходил за рамки разумного. Никого не убивать, даже если подрались, ничего не портить из общественного имущества, убирать за собой мусор. Специального пункта про мою долю в добыче я не вводил, но Борода настоял и на этом. Теперь мне совсем не надо было ничего делать, а просто получать свой гешефт за открытие клондайка. Все полученные суммы я отправлял в казну города, как называл коробку из‑под обуви, куда ссыпал спораны и горошины, полученные в виде налога. Если что‑то надо было заказать для общественных нужд или купить кому‑то снаряжение в долг, то любой постоянный житель мог прийти ко мне и получить необходимую сумму из этой самой коробки.

Ко мне бежала растрёпанная девчонка‑подросток – дочка одного из трейсеров – и орала во всю глотку:

– Господин мэр! Господин мэр!

Я сначала даже не понял, что обращаются ко мне. Вот, оказывается, я до мэра дослужился. Наверное, меня тут давно за глаза так погоняют, а у малой что на уме, то и на языке.

Девчонка продолжала орать:

– Они самолёт сбили! Ведьмак и Калебас самолёт сбили!

Маринку здесь называли «сыниха полка». Звать её в женском роде ни у кого язык не поворачивался. Она была отъявленная пацанка. Пришла с одним из мужиков‑трейсеров. Девчонка родилась в Стиксе и оказалась иммунной, что было невероятной редкостью. Она могла броситься с кулаками за малейший косой взгляд, таскала оружие, ходила с отцом за добычей на весьма крупных тварей, была шустрой и любопытной особой.

Разумеется, я предполагал, что рано или поздно какой‑нибудь имбецил начнёт охотиться на беспилотники, но мы тут и месяца не живём. Местные долго дружить с головой не будут, на это и был расчёт, а тут совсем быстро управились. Артудар за сбитый летательный аппарат был у меня номером два. Номером один я предполагал нападение пьяных стронгов, решивших пострелять по базе внешников, раз она совсем близко.

Второй вариант предполагал ответный артобстрел стаба с возможными трупами и последующим захоронением, где подальше. Мне наши яйцеголовые рассказывали, что типов лекарства добывается много, и даже если труп полгода гнил, то всё равно есть что добыть. Главное условие, чтобы человек как можно дольше прожил в Стиксе.

С основания поселения прошёл всего месяц. Долго же они держались, чтобы не напиться и не пойти пострелять по самолётикам. Я подавил рвущуюся улыбку и сделал невероятно озабоченное и серьёзное лицо:

– Давно?

– Минут десять назад, – ответила мне запыхавшаяся особа. Бежала она отчаянно, судя по сбитому дыханию.

Я поискал глазами кого‑то из своих парней. За стойкой, под навесом, выполнявшим роль бара, столовой и места совещаний, сидел Борода. Я заорал:

– Борода! Всех в подвалы! Срочно! Всех в подвалы!

– Есть, шеф! – проорал он и начал бодрить тех, кто оказался поблизости, помогая пинками и не заботясь о способах выражения своих мыслей.

Рядом со мной материализовался один из его парней:

– Шеф, вам тоже надо. – Боец показал направление к моему дому, вежливо, но настойчиво пресекая мою попытку начать геройствовать.

– Сами справитесь? – задал я риторический вопрос, на который получил риторический кивок.

Пока моё тело бежало к укрытию, я видел, как сообразительные окружающие, помогая друг другу, спешили к избам, а непонятливых тащили или гнали пинками. Запрыгнул в подвал первым, затем заскочила Маринка, а дальше, через дырку в полу, посыпался народ. Последними, утрамбовав набившуюся публику, на тела расползающихся жителей плюхнулись двое парней из моей группы поддержки.

– Борода в соседнем доме, – отчитались мне.

– Хорошо. Всех собрали?

– Так точно!

В каждом доме имелся внушительный подвал. Деревенька была древняя, а сельчане невероятно хозяйственные и запасливые. Если выкинуть превратившиеся в прах запасы продуктов и всякий хлам, то подземное помещение было весьма просторным, по меркам того времени, разумеется.

Всё погрузилось в тишину. Мы сидели, слушая ветер, гуляющий по опустевшему стабу. Напряжённое ожидание переполняло пространство. Вовремя. Даже раньше управились. Когда обсуждали с Вомбатом, сколько надо дать времени с момента обстрела беспилотника до артудара, мой начальник сказал, что ему надо три минуты, чтобы прозвучал первый выстрел. Каким способом погиб беспилотник, на базе внешников тоже знали с почти стопроцентной точностью.

В обычных дронах такая технология не использовалась, ведь и так понятно, что противник сбил, а в Стиксе надо было знать, как именно он потерян. Все летательные аппараты Вомбата оснащались крохотным электронным модулем с кучей экранирования в титановом корпусе, который с трудом можно повредить из снайперской винтовки в упор. Когда терялся аппарат, то электронный малютка орал на всю вселенную, что его обидели хулиганы. Уничтожить мгновенно такое устройство практически невозможно.

Причины потери дрона в этом мире чрезвычайно важны. Возможно, появилась новая аномалия, или сигнал потерялся, или завелись партизаны. Я прекрасно помнил, как по мне стрелял вражеский беспилотник, потерявший связь с оператором и летавший на автопилоте.

Трёх минут до ответного удара было маловато. Мы с Вомбатом искали компромисс между подозрительно долгим ответом на наглость и тем, сколько реально надо времени, чтобы о сбитом беспилотнике стало известно в стабе и народ успел хоть как‑то попрятаться. Решили, что восемнадцать минут.

Почти угадал. Через две минуты засвистели снаряды, и землю тряхнуло. Первые три легли с недолётом и правее стаба, глубоко войдя в землю и швырнув в воздух тонны грунта. Казалось, что комья земли падают на крышу из космоса. Как объясняли на базе, фугасы летят со свистом, предупреждая о приближении, и должны упасть чуть в стороне. Выглядит страшно, но установленные на подрыв с задержкой, настроенные для уничтожения бетонных бункеров, при небольшом удалении почти безопасны.

Первый залп – это наша подстраховка. Вдруг не будет быстроногой Маринки, и на моём стабе узнают о сбитом дроне по факту первых разрывов? Потом встал вопрос, как воткнуть паузу хотя бы минут на пять перед основным ударом и не вызвать подозрение? Это нужно, чтобы как можно больше народа сбежало в укрытия перед настоящим обстрелом. На базе мы провели целый мозговой штурм, привлекая к решению вопроса всех наших пушкарей и десантников, а решение нашла Камишка, походя брякнув: «А как вы узнаете, что попали, они ведь первый самолётик сбили?»

С неба перестали падать комья земли, а затем над нашими домами минуты три летал дрон. Это и есть те самые беспалевные пять минут между первыми прилётами и основным ударом. Обычное дело. Корректировка. Как только глазастый разведчик покинул нашу территорию, снова послышался свист. На территорию стаба ещё минут двадцать падали небольшие снаряды. Это были уже не бетонобойные фугасы, но зато много. После небольшой паузы в полминуты послышался резкий, невероятно громкий и неприятный визг. Смотря кино про войну, я много раз слышал свист снарядов, но чтобы так? Звук приблизился, и над нашими головами вначале слегка бумкнуло, через долю секунды бахнуло сотней небольших хлопков, а затем послышался звук, как будто на пол с силой швырнули горсть крупы.