Шаг за грань

Его противником был тот, кто стоял прямо перед ним. Напряженный, самоуверенный, горделивый. Три лучших проявления худшего бойца. Сам Блэк лишь слегка расставил ноги в стороны, руки оставил свободно свисать вниз. Казалось, он вышел просто поговорить с другом, совершенно не планируя устраивать мордобой, – прекрасно разыгранный обманный маневр. Его глаза неотрывно следили за Мэвиком, изучали каждый сантиметр тела, реагировали на любое движение. Чужак выискивал слабые и сильные стороны соперника: кулаки неплотно сжаты, значит, оппонент может навязать борьбу; размеренное движение мощной грудины говорит о том, что выносливости хватит не на один бросок; вес тела перенесен на правую ногу, давая левой возможность в любую секунду выбить всю дурь из головы Блэка, в которой сейчас плавало лишь две мысли. Первая, лениво звучащая на заднем плане:

«Мэвик, кажется, это название горной породы или целой скалы».

И вторая, стремительная и кричащая:

«Порву!»

Мэвик сделал небольшой шаг в сторону противника, как бы прощупывая почву под ногами, Блэк же ринулся, словно стрела, выпущенная опытным лучником. Он поднырнул под правым кулаком, летящим ему точно в нос, и ударил в ответ в область солнечного сплетения, рассчитывая закончить бой в один ход. Пальцы неприятно хрустнули, встретившись с каменной плотью Мэвика, и боль молнией обожгла руку. Блэк отскочил в сторону, со свистом выдыхая воздух сквозь крепко стиснутые зубы, и попробовал пошевелить пальцами:

«Коронный придется поберечь до лучших времен».

Скала будто бы не заметил удара и уже приближался к Блэку, хромая на левую ногу.

«Вот она причина того, как он стоял. Ошибся. Нельзя подставляться, такими кувалдами он моментально любого отправит по пути поражения», – рассуждал Блэк, подпуская противника еще немного ближе. Опасно близко.

Когда между ними оставалось несколько шагов, Блэк сделал отвлекающее движение вправо и со всей силы пнул Мэвика по левому колену, намереваясь, если не сломать, то окончательно вывести конечность из строя. Но то ли удар был недостаточно точным, то ли соперник действительно был выточен из камня, то ли еще десяток причин – как бы то ни было, план сработал не так, как рассчитывал Блэк. Противник оступился и припал на больную ногу.

«Сейчас!» – собираясь добить неповоротливого бойца, который не успел подняться, Блэк прыгнул к нему с высоко занесенным кулаком, избрав целью привлекательный и прямой нос Скалы.

Лицо Мэвика и так было близко, и неожиданно оно поднялось навстречу Блэку. Резкая боль пронзила правую скулу, и мир погас, напоследок омерзительно хрустнув.

Так для чужака началось углубленное обучение боевым искусствам и поверхностное – магии.

– Нельзя достичь совершенства во всем, как нельзя пройти по двум дорогам сразу, не вернувшись в итоге в начало, – наставлял Первый. – Твое тело – вот основное оружие.

Магические задатки у Блэка были, иначе не случилась бы эта история, вот только на их развитие ушли бы долгие годы. Чужак иначе чувствовал Мир и другим образом управлял энергией. Он в точности повторял все действия, выполнял все указания, следовал всем правилам, но получал совершенно непредсказуемый результат, нежели его товарищи. И никуда не делся языковой барьер. Блэк не только не понимал, что написано в учебниках, но и не мог без ошибок произнести базовые слова Силы. В моменты отчаяния на выручку приходили подпольные учителя, которые с удовольствием компенсировали пробелы в основном обучении.

На протяжении нескольких месяцев покой и не снился чужаку, да и спал он всего пару часов в сутки. А перед этим бегал, как в одно место раненный ящер, старался победить в неравном бою соломенную куклу, практиковал заклинания. С последним было сложнее всего. Потенциал у Блэка был очень высоким, коэффициент резерва тоже, а вот умение контролировать все это – нулевое. Еще и действовал он чаще всего интуитивно. Из‑за чего вокруг него постоянно что‑то взрывалось, горело и выходило из строя. Блэк и сам страдал. Горе‑ученик пару раз остался без формы, которую ему так великодушно выдали, без волос и без сознания.

Добавляло сложности то, что Первый лично занялся подготовкой Блэка к суровой реальности жизни и боя. Он сгонял с него сто потов, доводя до состояния, когда и пальцем было невозможно пошевелить, а потом заявлял, будто и этого мало. Отдельным развлечением оказались внезапные засады и проверки, которые учитель устраивал на каждом шагу, вкладывая в них все больше и больше энтузиазма и смекалки. Почти ежедневно в еду в малых дозах подмешивали яд. Он был несмертельного класса, но Блэка и его желудок счастливее сей факт не делал, а голодать совершенно не прельщало, поэтому много часов после приема пищи ушло в никуда. Так чужак узнал, где в замке расположены все, абсолютно все, отхожие места. У Наставника имелась весомая причина истязать чужака, ведь тот приступил к обучению позже остальных: требовалось наверстать упущенное и одновременно как бы оправдать немыслимую поблажку – взять ученика без вступительных проверок лишь за его умение перемещаться сквозь ткань Мироздания.

– Ты стал крепче и выносливее, – как‑то ночью, тяжело дыша заметил Мэвик, который по воле случая или по очередной хитрой задумке Первого делил комнату с Блэком. – И твой зад наконец‑то напоминает зад бойца, – словно желая убедиться в своих словах, Скала с громким шлепком ударил соседа по упомянутой части тела и прижался плотнее к его потному голому торсу.

Блэк в ответ утробно зарычал и стал двигаться активнее, то на мгновение разрывая, то стремительно сокращая расстояние между ними. Он тяжело дышал, но надеялся не выбиться из сил раньше времени, что с каждой секундой становилось непосильной задачей. Слишком уж большим и тяжелым был Мэвик, слишком крепко он удерживал Блэка, направляя тело парня так, как хотелось ему.

– Хотя твои длинные волосы, – Скала свободной рукой потрепал Блэка по голове и намотал один локон на кулак, – не дают мне покоя.

«Это уж слишком!» – чужак вспыхнул от негодования, как факел, облитый маслом, и рванулся, что было мочи.

За последние несколько месяцев его волосы благодаря расовым особенностям сильно выросли и теперь ниспадали до лопаток черным смоляным потоком. Над ним постоянно подтрунивали по этому поводу другие ученики и кое‑кто из младшего состава. Но Блэк не планировал подстригаться, ему нравилось выделяться из толпы лысых болванчиков. Основной же мотив скрывался в том, что длина волос служила напоминанием всем – он не их расы, он не низшего сословия, а аристократ, несмотря на достаточно юный возраст. И не важно, что никто не знал: у народа Блэка длинные волосы считались привилегией. Будучи совсем зеленым мальчишкой, он день и ночь трудился на полях, на улицах и в домах, в кровь стирая кожу по всему телу, чтобы заслужить более высокое положение, чем было у многих взрослых. Он не гнушался никакой работы, не жалел себя. И очень гордился, когда впервые подарил маме цветочную воду, невероятно редкую, безумно ароматную и баснословно дорогую. Лишь знатные сородичи могли позволить себе такую покупку.

Поэтому поведение Мэвика стало последней каплей, спусковым механизмом. Конечно, сосед по комнате говорил без умысла. Он подтрунивал над товарищем, старался вывести на эмоции, затмевающие здравый смысл и отнимающие силы, заставлял почувствовать свое превосходство. Понимание всего этого не помогало Блэку противостоять наплыву злости и досады, но как бы чужак не ершился, а вырваться из стального захвата Скалы не получалось.

«Ты можешь быть бесконечно горделив, но что толку, если не хватает сил отстоять честь?» – неподконтрольные мысли еще больше выводили Блэка из хрупкого равновесия.