Шахматная партия. Время дождя

Комната казалась огромной и полупустой. Окна в пол, закрытые бамбуковыми жалюзи, диван, столик перед ним. Большой прямоугольник телевизора на стене. Интересно, он смотрит кино? Дан вот смотрел. Дизайнерские орхидеи в огромном прямоугольном горшке были белыми в цвет стен. Он сам за ними ухаживает? Или они пластиковые? Вряд ли. Вся обстановка напоминала картинку из модного журнала про дизайн. Единственным живым пятном была шахматная доска с расставленными по ней фигурами. Начатая партия. С Даном? Или он играет сам с собой? Вроде бы некоторые так делают.

Я подняла голову, услышав легкие шаги. Он опустил на стол поднос с прозрачным чайником и двумя чашками, разлил светлую, почти бесцветную жидкость по чашкам и протянул одну мне. Чай был странным. Он пах только что скошенной травой, был слегка терпким и сладковатым на вкус.

– Что это?

– Чай, обычный зеленый, – ответил он слегка удивленно.

– Зеленый? Он же… – я скривилась, пытаясь подобрать слово, – на веник похож.

– Он горький, если его заварить кипятком и передержать, – честное слово, он улыбался. Протянул руку, взял у меня чашку и налил еще. – Если же правильно заварить, то он – такой.

Я не знала, что чай нельзя заваривать кипятком. И вообще не особенно‑то и любила его. Пила потому, что больше трех кружек кофе в день не выдерживала. Но этот был совсем другим.

– А можно мне еще?

– Разумеется.

Он взглянул на меня и опять слегка улыбнулся. Это была даже скорее тень улыбки, но она полностью меняла лицо.

– А эта партия, это с Даном?

– Да.

– И кто выигрывает?

– Пока рано судить. – Он развернул доску, задумчиво посмотрел на нее.

– Я слышала однажды, как кто‑то назвал пешки душой шахмат.

Он перевел взгляд на меня. – Да. Франсуа‑Андре Филидор, один из сильнейших шахматистов мира, писал об этом в своей книге. Он считал, что от их расположения целиком зависит победа или поражение в партии.

– Вот как… А я думала, тот человек был просто поэтичен.

– Вполне возможно. Шахматы и поэзия очень хорошо сочетаются.

В тишине я медленно допила чай и поставила ее на поднос. Он наклонился, чтобы унести его, длинная черная прядь скользнула на лицо.

Он вернулся и опустился на диван напротив меня.

– Вы готовы?

Волнение нахлынуло обратно вместе с его вопросом. Голос внезапно отказал, и я просто кивнула, сцепив руки на коленях.

– Хорошо. Я обещал рассказать. Суть ритуала… Впрочем, – он слегка поморщился, – это слишком громкое слово. Я нанесу руны на ваше тело. Они и будут вас защищать. Рисунок будет невидимым, обычные люди никогда о нем не узнают. Маги – могут, при определенных обстоятельствах, но это потребует целенаправленных действий. Случайное раскрытие тайны маловероятно.

Он помолчал немного и продолжил.

– Вы уже видели руны. – Он провел пальцами по поверхности стола и там засветился голубой знак.

– Как… как они меня защитят? – в горле пересохло, голос прозвучал хрипло.

– Это университетский курс, на самом деле. Но я постараюсь кратко. Правильная последовательность рун создает некое поле, образующее вокруг объекта энергетический барьер. Эта энергия достаточно материальна, чтобы предотвратить физический ущерб. И достаточно нематериальна, чтобы отогнать энергетических сущностей.

– А почему они запрещены?

– Запрещены не сами руны. – Он внимательно смотрел на меня, словно раздумывая, что еще мне можно позволить знать. – Нанесенные определенным образом, они могут менять тело и… его характеристики. Когда‑то давно с их помощью наказывали неугодных магов, лишая силы. Процесс долгий и сложный, но крайне эффективный. Поэтому и был запрещен.

– Он имеет отношение к тому, что мне?..

– Это именно он и есть. С некоторыми необходимыми изменениями. Вы не обладаете силой, поэтому для вас он не опасен. Вреда я вам не причиню. Боль – да. – Он развел руками, – Но, к сожалению, это неизбежная часть, своего рода плата за будущее… спокойствие.

Я снова кивнула. Он прав, боль, которая закончится, казалась мне приемлемой платой.

– Что мне нужно делать?

– Раздеться.

Я ошарашенно уставилась на него, пытаясь найти на лице следы улыбки, которая показала бы, что он шутит.

– Руны наносятся на тело, – вздохнув, пояснил он. – Для этого требуется непосредственный контакт с кожей. Так уж устроена эта магия. Я обещаю вам, что не попытаюсь… как‑либо воспользоваться ситуацией.

Щекам стало горячо. Чувствуя, как жар разливается по всему лицу, я вцепилась в край свитера и неуклюже потянула его в сторону.

– Позади вас халат. Я вернусь через пару минут.

Все еще с горящим лицом я кое‑как стянула одежду, путаясь в молниях и пуговицах и спешно завернулась в темный халат, оказавшийся, к слову, хаори. Неудивительно. Еще у такого владельца должна быть припасена пара катан… Я несколько раз глубоко вдохнула, стараясь успокоиться. Представлю, что я на приеме у врача. У хирурга, например.

Первое прикосновение было едва заметным. Пальцы скользнули вдоль спины, прочерчивая линии, которые налились теплом. Это было не больно, скорее странно. А потом сотни маленьких иголочек впились в тело, следуя за движениями пальцев. Это было похоже на нанесение татуажа, по крайней мере поначалу. Вот только иглы с каждым прикосновением становились все длиннее и проникали все глубже. Пошевелиться было страшно – вдруг своим движением я испорчу что‑нибудь. Я судорожно вдохнула после очередного прикосновения. Слезы выступили на глазах. Изо всех сил я старалась сдерживать их. Я ведь знаю, ради чего все это, я сама согласилась. Каждый укол – это минус одна нечисть вокруг меня. Минус один кошмар, плюс спокойная ночь. Я закусила губы, чтобы случайно не закричать. Но в какой‑то момент силы иссякли, и я забыла обо всем, кроме тонких острых игл, которые словно пронизывали меня насквозь. И все это длилось и длилось, как мне казалось, вечность.

О том, что все закончилось, я поняла только когда он накинул мне на плечи хаори. Какое‑то время я лежала, не в силах пошевелиться, потом попыталась встать. Он мягко подхватил меня, помогая подняться.

– Мне… в ванную, – голос не слушался, тело била дрожь.

– Вот здесь. – он подвел меня к двери и открыл ее. – Я принесу вашу одежду.

Я просидела на полу в ванной минут пятнадцать, пока, наконец, слезы не перестали литься. Лицо было опухшим несмотря на то, что я несколько раз умылась холодной водой. Все еще еле держась на ногах, я вышла из ванной комнаты, руки мелко дрожали. Электрический свет в комнате показался слишком резким.