Шахматная партия. Время дождя

– И кто‑то… смеялся. – у меня опять перехватило горло.

– Лена, подойди, пожалуйста, – позвал врач в коридор. – Надо дать успокоительное девушке. Стресс…

Мягкая белая Лена ласково взяла меня за руку и повела куда‑то. Не верят. Мне никто не поверит. Сейчас мне дадут успокоительное. Если я повторю рассказ, мне дадут успокоительное еще раз. А потом еще, и посильнее. Где я закончу, в психбольнице? И я замолчала.

***

Мерзкое негромкое хихиканье прозвучало прямо у меня над ухом. Я попыталась убежать, но не смогла даже пошевелиться. От ужаса я начала задыхаться и… Кто‑то дернул меня за плечо, и я с криком села на кровати.

– Не кричи, тебе просто кошмар приснился, – произнес кто‑то рядом. В первые минуты я не могла понять, где я. Какая‑то непонятная комната, две койки вдоль стены напротив. Мрачный Макс, сидящий на стуле. Картина никак не складывалась, остатки страшного сна мешали сосредоточиться. А потом вспомнила – в больнице. Мы приехали вчера, я сдала Даниэля врачам.

– Дан! – дернулась я на кровати. – Надо узнать, что с ним. Я вчера не успела…

Кое‑как я сползла на пол, путаясь в завязках больничного халата. Когда я успела переодеться, где моя одежда? Не помню. Тело было словно деревянное и болело, казалось, все целиком, от макушки до пяток. Пока я оглядывалась в поисках своей одежды, вчерашняя Лена зашла в палату.

– Ты уже встала? Вот и замечательно. Сейчас измерим давление, температуру…

– Подождите, ме надо узнать, как Дан? С ним все в прядке? Вы знаете? – я безуспешно попробовала просочиться мимо Лены в коридор.

– Узнаешь, узнаешь, – медсестра мягко усадила меня обратно на кровать. – Сначала тебя посмотрим. Никуда твой Дан не денется. Вот и умница, – приговаривала она, сдавливая мою руку манжетой аппарата, – вот и все, все хорошо. Сейчас еще люди с тобой побеседуют, а потом можешь идти.

Только сейчас я заметила еще одного человека, зашедшего в комнату вместе с ней. Молоденький полицейский в форме, серьезный, с папкой и с телефоном в руках. А зачем полиция‑то? Или Макс подал заявление на розыск?

Он уселся напротив меня, сменив медсестру и раскрыл папку. – Значит, вы Василиса Катина?

Я удивленно кивнула, а потом поняла, что, наверное, Макс успел рассказать, пока я спала.

– Расскажите, пожалуйста, с самого начала, как вы пошли на прогулку, как заблудились, что вообще произошло.

Я вздохнула, и начала рассказывать. Почти все то, что я уже рассказала врачам. Кроме того, что было в избушке. Мне все равно никто не поверит. Полицейский записал что‑то в свою папку, сказал пару слов о том, что он рад, что мы благополучно нашлись, и попрощавшись вышел. Макс сидел молча на своем стуле. Я тоже молчала, события, о которых пришлось вспомнить, снова крутились в моей голове, не располагая к беседам.

Странный рокот за окном отвлек меня от этого неприятного занятия. Вертолет. Неужели кому‑то так плохо, что вызвали вертолет? И тут я подскочила и, как была, босиком, кинулась в коридор. Даниэль же! А если это ему плохо? Я выскочила в холл первого этажа как раз в тот момент, когда Дана на каталке везли к выходу. Я успела заметить бледное лицо, закрытые глаза. Ни трубочек, ни маски, ни что еще там показывают в сериалах, не было. Наверное, это хорошо. За каталкой торопливо шагали врач, с которым я разговаривала вчера, и еще один мужчина в темной рубашке, которому врач что‑то быстро говорил, показывая рукой вперед, на каталку. К ним я и побежала.

– Что с ним? Скажите, что с Даниэлем?

Я налетела на мужчину в темном и вцепилась в рукав, чтобы не упасть. Просто он оказался ко мне ближе, чем врач. Оба резко остановились, глядя на меня. Врач – с раздражением и удивлением, а второй – со странным недоумением. Так бы я посмотрела на таракана, вздумай он забежать ко мне на кофе. По крайней мере, именно тараканом я себя и почувствовала в это мгновение.

– Я прошу прощения, – Макс некстати вынырнул сзади и перехватил мои руки, оттаскивая от них, – Извините.

Прощения он не у меня просил, это точно. – Вася, пошли со мной, не мешай.

Несмотря на мое сопротивление, он утащил меня к диванчику в холле, не давая дойти до дверей. Через окно я видела, как врач и второй тип дошли до вертолета, куда уже загрузили каталку, тип коротко кивнул врачу и залез в вертолет. Дверь захлопнулась, лопасти винта дернулись и начали вращаться.

Макс крепко держал меня, видимо, опасаясь, что сделаю еще что‑то противоправное.

– Отпусти уже, не собираюсь я вертолет ловить, – буркнула я, глядя, как машина поднимается и пропадает в молочно‑белом небе. – Кто это? И куда его повезли?

– Дану плохо. Его везут домой, в больницу, к… своим врачам.

– Ох, – плечи у меня опустились. – Я все‑таки надеялась, что он пришел в себя хотя бы.

– Нет, насколько я понял…

По Максу видно было, что ему эти сутки тоже нелегко дались, он весь как будто стал ниже ростом, лицо осунулось. Я никогда еще его таким не видела. Ноги у меня замерзли, и я вспомнила, что так и стояла босиком на кафеле.

– Я привез твои вещи, – перехватил мой взгляд Макс. – Отдал медсестрам. Наверное, можно забрать уже.

– Угу, – кивнула я, все еще изучая свои пальцы.

– Или, может, ты хочешь вернуться на базу? Можно машину поймать…

– Нет! – меня передернуло от одной мысли об этом. – Я хочу домой.

– Вот и я так же подумал, – меланхолично кивнул он. – Поехали на вокзал, купим билеты.

Из больницы меня выпустили только во второй половине дня, ближе к вечеру, когда оформили и заполнили все бумажки. На руки мне выдали листочек с эпикризом, где значилось среди прочего, что мне рекомендовано наблюдение у психолога. Видимо, врач впечатлился‑таки моим рассказом. А, пусть. Вряд ли это попадет в основную медкарту.

Макс молча подхватил мою сумку и пошел вперед по дорожке к выходу. Я помахала вышедшей проводить нас медсестре, и поплелась за ним.

Билеты на поезд нам достались в плацкарте, возле туалета. И плевать. Даже лучше. Там постоянно кто‑то ходит, свет горит. Не так страшно будет ночью. При мысли о ночи у меня опять пробежали мурашки по спине. Ничего, это тоже когда‑нибудь пройдет. Должно пройти. Правда, на этот раз у меня не было билета, чтобы его сжечь, но я что‑нибудь придумаю. В крайнем случае, можно сжечь одежду, в которой я была в лесу. Царапины от куста на щеке и руках немного припухли и побаливали. Может, и правда, какой‑нибудь галлюциноген с колючек, мало ли таких в природе.

Макс купил шаурму и по банке пива. Мы уселись в последнем купе, и смотрели, как сначала маленький перрон, а потом и сам пыльный городок убегали назад, сменяясь сначала огородами и полями, а затем лесом. Вид огромных косматых елок заставил меня поежиться, и я отвернулась.

– Вася, расскажи, что там произошло на самом деле.

Я замерла, не успев сделать глоток. Макс внимательно смотрел на меня и ждал. Я медленно поставила банку на столик.

– Ты все равно не поверишь.

– А ты расскажи.