Шестой океан

Я быстро огляделся. Мы были одни в каком‑то небольшом закутке без дверей и окон. Кругом было тихо.

Идеальное место, чтобы начать действовать. Если похититель со мной играл, то к этому моменту он наверняка расслабился. Считает, что от меня можно не ждать сюрпризов, что я шокирован необычным окружением и чувствую себя беспомощным.

При моём роде деятельности я, конечно же, никогда не садился в самолёт полностью безоружным. И это не считая официального ствола, на который у меня было разрешение и который передавался на перевозку по акту, через службу безопасности, чтобы провести полёт в специальном сейфе, доступ к которому имел только командир ВС.

В наплечниках пиджака, с каждой стороны, у меня было спрятано по керамическому стилету. Раньше было ещё круче: я возил с собой одноразовый керамический ствол. Но уж больно непрактичная штука, своего рода последний аргумент: стрельба в воздухе очень рискованное мероприятие.

Приняв решение, я действовал стремительно. Одним неуловимым движением извлёк стилет с левой стороны. Заранее прикинув, где у этого ракообразного могло быть уязвимое место (основание «головы», тонкая перемычка, не защищённая хитиновыми пластинами), я поднырнул ему под конечности, зашёл сзади и, схватив «голову» в классический захват, приставил стилет к перемычке.

Всё прошло идеально. Похититель, несмотря на устрашающую внешность, не обладал ни супер реакцией, ни супер силой.

– Коллега, что вы делаете? – сдавленно произнёс он.

– Не двигаться, – твёрдо сказал я, – папку передал мне. Быстро!

– Нет, пожалуйста, вы не понимаете! – запричитал вор.

Я чуть сильнее надавил на стилет.

Через секунду папка была у меня в свободной руке. Для этого пришлось отказаться от захвата. Но стилет по‑прежнему был в уязвимой точке, и вор не пытался освободиться.

– На кого работаешь? Быстро, не задумываясь! – Скомандовал я, чуть пошевелив лезвием стилета для убедительности.

– Мы… мы хотим помочь! Вы не понимаете! Дайте же объяснить!

– Для помощи нужно похищать сотни миллионов? – спросил я ледяным тоном.

– Миллионов?.. миллионов чего? Я не понимаю, простите! – голос Ц’тала звучал совершенно искренне. Будь он человеком я бы не сомневался, что он испуган и в замешательстве. Но он человеком не был, так что я оставался начеку.

– Ты ведь в курсе, сколько стоят бумаги, которые ты похитил?

– Бумаги?

– Бумаги. Договор поручительства. Подпись, ценой сто двадцать миллионов. Не рублей.

Одной рукой я расстегнул папку. Нужно было убедиться, что сам договор на месте, что этот хмырь с клешнями не успел его перепрятать, чтобы теперь ломать передо мной комедию.

– Этот договор, – я извлёк прозрачный пакет из армированного пластика с бумагами, и сунул вору под жвала.

Реакция была совершенно неожиданной. Он затрясся всем телом, потом что‑то защёлкал и, наконец, словно очнувшись, снова перешёл на русский.

– Катастрофа… – прошептал он.

– Согласен, – кивнул я, и добавил издевательски: – коллега.

– Нет, вы не понимаете… да как же вам объяснить‑то? Произошла ошибка! Мне должны были передать кое‑что… понимаете? Мне совсем не нужна была ваша бумага!

– Ага, – кивнул я, – убедительно.

– О, боже! – продолжал причитать похититель, – мне… мне срочно нужно обратно! Ещё можно успеть! Вы… вы должны помочь мне! Скажите, что у вас срочное дело! Что родственник умирает! Они должны утвердить рейс вне графика!..

Я уже хотел прервать этот бред, но в этот момент в закутке, где мы находились, пропиликала затейливая мелодия и одна из стен исчезла, открыв проход в длинный узкий коридор, освещённых тусклым синим светом. В дальнем конце коридора я заметил какое‑то движение.

Мне пришлось благоразумно убрать стилет от «горла» Ц’тала. Мало ли – вдруг это местные аналоги полицейских пожаловали? Но папку и договор я держал очень крепко.

– О, нет… – тихо проговорил похититель. Потом достал какой‑то сгусток из подобия брюк, которые на нём были, и швырнул его в ближайший угол, – коллега, прячьтесь, – сказал он, указывая на сгусток, который сначала увеличился в размерах метров до двух, а потом исчез, слившись со стеной, – ныряйте внутрь и не шевелитесь. Что бы ни случилось не выходите, пока всё не закончится.

До сих пор не знаю, почему я послушал его. Это ведь идеальная ловушка. Отличный обманный выход из тяжёлой ситуации. Сам пользовался подобными приёмами, и не раз. Но в тот момент, должно быть, интуиция сработала. Я послушно нырнул в тот угол, где находился невидимый сгусток, и словно бы оказался под водой: звуки и свет стали приглушёнными, а чтобы двигаться нужно было преодолевать упругое сопротивление.

Развернувшись так, чтобы видеть происходящее в закутке, я замер.

Через несколько секунд из тоннеля вынырнуло три существа. Одно из них походило на Ц’тала, только было заметно крупнее, и темнее окрасом. Два других походили на ожившие вычурные вешалки для шляп, какие иногда можно встретить в местах, претендующих на пафос.

Одна из «вешалок» что‑то быстро зацокала, активно шевеля рогами–конечностями. Ц’тал отступил на шаг назад и словно бы весь как‑то съежился. Он что‑то тихо ответил на том же языке. Его соплеменник покачал головой, бросил что‑то неразборчивое, после чего развернулся и направился в сторону тоннеля.

Ц’тал мелко затрясся. Одна из «вешалок» достала нечто, очень напоминающее оружие и направила ствол на похитителя.

Выстрел был почти бесшумным. Короткий гудок, похожий на звук работающего трансформатора – и огромный кусок грудной пластины Ц’тала испарился, обнажая трепещущие фиолетовые внутренности.

«Вешалка» убрала оружие, развернулась и, не оглядываясь, тоже пошла в сторону тоннеля. Последний из нападавших наклонился к умирающему Ц’талу, быстро обшарил карманы одежды и, ничего не обнаружив, присоединился к остальным нападавшим.

Проход в тоннель исчез.

Я кое‑как выбрался из укрытия и на ватных ногах опустился перед похитителем.

Он бы всё ещё жив, хотя глаза уже не горели прежним красным огнём.