Сила и ярость Юга
Они мчались вперёд, прямо к ворчащей грозе, со скоростью, способной поспорить с ураганным ветром! Ясмин не могла толком вздохнуть, посмотреть под ноги. Кобыла неслась, закусив удила и не разбирая дороги, – вперёд, напролом, то сходя одним боком с грунтовой дороги, то снова возвращаясь. Едва не вышвыривая из седла Ясмин, которая цеплялась из последних сил.
И вот теперь стало страшно. Так, что ни вдохнуть, ни выдохнуть. Зубы мучительно сжались, все мышцы напряглись, но Ясмин чувствовала такую беспомощность, что не было сил даже закричать или хоть что‑то сделать.
Они или разобьются обе, или… Проклятье! Нур понесла так, будто и не чувствовала под собой земли, не чувствовала и попытки сжать бока, и натяжение поводьев – ничего ей не указ!
Попытка остановить галоп снова провалилась. Ясмин завопила, едва не соскользнув с гладкого седла без стремян, – под убийственный грохот подков, что отдавался во всем теле. Поводья натянулись, Нур захрипела, но продолжала нестись, закусив удила.
Время слилось в бесконечную череду мелькающих стволов тростника, горы вдали смазались в невнятное пятно, в лицо летела грива, которой Ясмин ещё недавно восхищалась. Не в силах повернуться, найти взглядом Риана, Ясмин только прижималась всем телом к сильной шее животного и молилась духам о помощи.
«Ао и Теа, смилуйтесь, простите меня! Простите! Помогите, прошу же!»
Почему, почему боги не подарили и ей особую силу?!
Сквозь дикую скачку Ясмин ощущала теперь только толчки копыт, рывки и силу лошади, которая точно вздумала уничтожить их обеих. Сотрясаясь всем телом, она не могла больше ни о чём думать, даже слова молитв не шли на ум.
Внезапно что‑то изменилось. Среди грохота и шума накрыла тишина. Ясмин почувствовала себя одним целым с лошадью, и пришло спокойствие. Бешеный галоп стал ровнее, будто Нур слегка выдохлась, но отнюдь не потеряла силы. Или передумала их убивать… Посетила странная мысль, что не так уж Ясмин и бессильна. Может, всё же есть у неё какой‑то особый дар? Она тоже может влиять на мир? Может?!
Лошадь продолжала нестись вперёд, но уже тише. Осторожно подняв голову и с напряжением выпрямившись, Ясмин заметила, что Риан уже нагнал их и скачет рядом, бросая взгляды, полные одновременно гнева и тревоги.
– Ясмин! – крикнул он, поняв, что с ней всё в порядке.
– Всё хорошо, – прокричала она сквозь очередной раскат грома и наконец улыбнулась. – Всё хорошо!!!
Какое‑то время она позволила Нур ещё идти галопом и прижалась к шее снова, без сил и без страха, искоса глядя на сосредоточенного Риана, готового подхватить её в любой момент, готового будто даже убить дикую кобылу, лишь бы спасти Ясмин.
«Я отвечаю за тебя головой», – читался укор в яростном взгляде, но, встретившись с ней глазами, Риан наконец смягчился и покачал головой.
В конце концов обе лошади перешли с галопа на лёгкую рысь и затем – на неторопливый грациозный шаг. Нур пошла так спокойно и невозмутимо, что Ясмин захотелось смеяться. Эта кобыла просто сделала вид, что сошла с ума! Напряжение отпускало волнами, и в какой‑то миг накатили безумная усталость и слабость.
– Стой, – приказал через некоторое время Риан, дав обеим лошадям выровнять дыхание и восстановиться, а потом помог Ясмин спуститься на землю под сенью деревьев.
Нур на удивление замерла как вкопанная. Как послушная воле человека и её – Ясмин. Как будто ничего только что и не было!
– Ничего не говори, – жестом остановила Риана Ясмин, прекрасно читая по глазам. – Я не знала, что так выйдет, и мне жаль. Но посмотри, с ней всё хорошо! И со мной!
Она торопливо провела ладонью по волосам, поняв, что шляпку сорвало ветром, а более‑менее приличная причёска стала настоящим безумием. Ясмин со вздохом огляделась и уселась под ствол невысокого дуба рядом с дорогой – прямо на землю, перерытую причудливо изогнутыми корнями.
Ноги и руки дрожали, и только сейчас Ясмин поняла, в какой опасности всё же очутилась. Риан накинул поводья на низкие ветви и молча сел рядом… Не глядя на Ясмин и ничего не говоря. Только мрачно перебирал пальцы, покрасневшие от поводьев и бешеной скачки.
– Не говори ничего отцу, пожалуйста… – Она откинулась назад, коснувшись затылком шершавого ствола. – Он убьёт нас обоих.
– Тогда нам лучше вернуться, и быстрее, – сухо отозвался Риан, повернувшись.
Он так явно злился на Ясмин за эту выходку.
– Да… Сейчас. Я чуть‑чуть… отдышусь.
– Поедешь на моей, – так же коротко приказал он.
– Но смотри, Нур уже…
– Даже не думай, – строго оборвал он и уставился исподлобья.
Жаркий тёмный взгляд остановился на её лице. Ясмин смотрела в упор, понимая, что виновата в случившемся, что нельзя было садиться на необъезженную лошадь и давать ей такую свободу. Что она рисковала и своей жизнью, и чужой!
– Прости меня, – неловко пожала она плечами.
Будто не выдержав её простоты и искренности, Риан смягчился и тяжело выдохнул. Только сейчас Ясмин заметила, что его пальцы тоже дрожат, а челюсти напряжённо сжаты.
Они просидели так какое‑то время, пока каждый искал себе успокоение. Ясмин не хотела начинать разговор первой, и они долго молча наблюдали за тучами в стороне. Удивительно, но Риан умудрялся как‑то сделать так, что это молчание не было ядовитым и беспощадным, как гневное молчание кириоса ди Корса, недовольного поведением непослушной дочери.
В те моменты, когда он был в этой тихой ярости, казалось, что всё пространство скручивает и выжимает её, словно выстиранную и прополосканную ткань. Выжимает так, что хочется и в самом деле исчезнуть.
Сейчас же на душе было тихо, несмотря на недавний бешеный бег. Или это отпускало смертельное напряжение, сковывающее тело намертво? Ясмин сидела, ни о чём не думая и ничего не чувствуя, и просто наблюдала за своим дыханием и за тем, как усиливающийся ветер треплет зелёные верхушки тростника, занимавшего весь обзор, куда ни погляди.
– Дело не в твоём отце, Ясмин, – через какое‑то время заговорил Риан.
– Не в нём?
– Его я не боюсь, – вскинулся Риан с лёгким, снисходительным смешком. Качнул головой так, будто его смешило одно это предположение.
Даже несмотря на то, что кириос ди Корса негласно считался самым влиятельным и опасным мужчиной острова. Горячим, вспыльчивым, порой несправедливо, ужасно жёстким. С ним мало кто решался спорить, да и невозможно это было.
– Мне страшно за тебя.
При других людях они никогда не обращались друг к другу на «ты», но наедине всегда было просто. В конце концов, она столько лет его знает! Но сейчас эта фамильярность вдруг задела, и захотелось даже поставить Риана на место.
– Я не маленькая девочка, Риан. Не разговаривай со мной таким тоном.
