Схождение

– Что думаешь? – обратился я к другу, когда надоело сидеть в молчании.

– Хреновое кафе ты выбрал, вот что я думаю, – отозвался Данилыч.

– Не понял?

– Да что‑то крутит меня в последние пять минут. Ты сам как?

Прислушался к себе и выдал:

– Да вроде в норме все со мной.

– А со мной точно нет. Вот и поворот нормальный, с леском, – почти с наслаждением выдал друг.

Машина остановилась, он просунул руку в бардачок, вытащил оттуда салфетки и стрелой умчался в лес. Мы тут надолго, похоже… Выбрался из машины, походил вокруг нее, облокотился на капот и просто стал наслаждаться свежим лесным воздухом, пытаясь отогнать тяжелые мысли. Практически впал в состояние медитации и не сразу осознал, что реальность я стал ощущать как‑то не так. Мысли текли вяло и совершенно бессистемно, с грацией ленивца перепрыгивая с одной на другую. Зрение расфокусировалось, и цвета мира поблекли. Но меня это не напрягло – наоборот, здесь и сейчас было тихо и спокойно. А главное, не тревожно, совсем. Тело превратилось в студень и растеклось по капоту, и стало так удобно, как не было никогда в этой жизни. А еще я был не один. Не знаю, как это объяснить, но в голове у меня появился еще кто‑то. Сильный, могучий и совершенно безэмоциональный. Как мешок с цементом. И этот кто‑то со мной разговаривал. Не голосом, а образами и еще как‑то, но я понимал. Меня спросили, хочу ли я на самом деле увидеть, что произойдет, и я, естественно, ответил согласием. Мир окончательно померк, а я увидел картинку. Нет, не так: я сам перенесся на место действия и присутствовал при всем, что видел.

Попал я в большую комнату или даже зал. Вокруг стояло множество пультов, на которых, в свою очередь, располагалось множество табло, тумблеров и кнопок. За каждым пультом сидел человек в военной форме нашей страны и тревожно вслушивался в речь командира данного подразделения. А тот вел телефонный разговор по архаичной трубке проводного телефона.

– Есть, товарищ генерал! – бодро бросил он в трубку и, положив ее, грязно выругался, яростно потер лицо и зло бросил подчинённым скороговоркой приказ: – Внимание, расчёт! Получен приказ, действуем по плану Е‑74!

– Подтверждаю получение приказа! – быстро отозвался оператор, сидящий за соседним пультом, яростно щелкая тумблерами.

– Приказ подтвержден! – громко отозвался еще один короткостриженый оператор, находящийся слева от главного стола.

В зале, где раньше мерно гудели машины и пульты, наступила гнетущая атмосфера, и каждый новый писк и протяжный гудок от пультов только добавлял тревоги и напряжения.

– Все ПУ готовы, задержек к пуску не имеют! – еще один голос разорвал повисшую тишину.

Расчет знал, как действовать, и действовал согласно протоколу и регламенту. Но каждый из них надеялся, что это очередная проверка и тревога учебная. И один из них не выдержал:

– Михалыч, учебная?

Оператор хотел схохмить, придать голосу весёлости, но отчего‑то в конце его голос дал петуха. Командир зло посмотрел в сторону оператора и хотел послать его в грубой форме, но это был его коллектив и его подчиненные, с которыми, возможно, придется дальше жить. Поэтому он тяжело, но резко мотнул головой из стороны в сторону и глухо произнёс:

– Да хрен там учебная! Всё по‑настоящему!

– Аппаратура связи в режим «прием» переведена, – автоматически, по правилам, вбитым в голову многолетними инструктажами, тихо сообщил еще один оператор.

– Готовность повышенная! – новый приказ от командира расчета, и нестройный хор голосов в ответ: «Есть, готовность повышенная!» Руки сами в автономном режиме производили текущие манипуляции, а мозги каждого в этой комнате были заняты «перевариванием» одного лишь факта: «Как такое могло произойти?! Какая, ко всем демонам ада, НЕ учебная тревога?!»

Тем временем командир поднял не особо выделяющуюся на пульте панель и вставил в нее ключ, который сразу же провернул. Еще пара манипуляций и команд проследовали в ближайшую минуту.

– Командный пункт в режим полной автономии переведен!

Всё, обратной дороги нет. Осталась всего одна команда, которую через две секунды и отдал командир.

– Внимание, пуск!

После этой команды меня перенесло куда‑то в воздух на стометровую высоту, как я сумел прикинуть, ориентируясь по верхушкам деревьев. И с этой высоты я ясно видел большие проплешины в лесу, из которых в этот самый миг вылетали межконтинентальные баллистические ракеты. Рёв, грохот, и многотонные жнецы смерти устремляются в небо, направляясь к своей цели на другом континенте.

Снова перенос, и на этот раз я оказался над гладью чистой воды. Но такой она оставалась буквально секунды, а потом вспенилась, и из нее в небо вырвались ракеты, выпущенные подводными лодками.

Еще один перенос, и я уже где‑то на орбите Земли. Яркие вспышки от попаданий ракет практически по всей планете. Никто из ядерных держав не поскупился и отправил практически весь свой арсенал в воздух. Земле пришел конец…

С протяжным хрипом я вдохнул воздух, открыл глаза и сполз с капота. Не удержавшись, упал на колени и успел выставить руки перед собой. И в такой вот позе все никак не мог надышаться воздухом, отчаянно хрипя. Что это, мать его, сейчас было?! Сон? Я просто уснул? Поискал в себе то существо, что показало мне ядерный постап, и не нашел. Я всё‑таки просто уснул?

Поднялся на ноги и огляделся по сторонам. Все оставалось таким же, как и раньше, ничего не поменялось. Отчего же сердце так бешено колотится? От показанного неведомым существом еще не отошел? Шумно выдохнул и решил прогуляться немного, размяться и отогнать нежданное видение. Сделал всего один шаг, и в этот момент меня окликнули со спины. Чуть спружинив ногами, резко развернулся и уставился на стоящего возле машины странного человека. Посмотреть было на что.

Белоснежный костюм‑тройка, абсолютно белый галстук и такие же белоснежные туфли. Трость, правда, подкачала: она была черной, с набалдашником в форме оскалившегося волка. Но не этот не вписывающийся в окружающую действительность наряд меня насторожил и обеспокоил – мало ли какие фрики на свете водятся, – а его глаза. Первое, на что я смотрю, когда встречаюсь с незнакомцами, это их глаза. Они многое могут рассказать. Но тут… лучше бы я в них не смотрел. Весь объем глаз заполняла какая‑то серая хмарь, вспыхивающая иногда всеми цветами радуги.

– Как вам кино, Роман Геннадьевич? – поинтересовался незнакомец. – Не правда ли, забавное зрелище, когда планета за считанные секунды разносится на кусочки? – незнакомец расхохотался странным каркающим смехом. Затем смех резко прервался, будто отрезало.

– То, что я видел – это произойдет через трое суток? – внезапно пересохшим горлом выдал я.

– Ну, нет, конечно же, Роман Геннадьевич. Это просто демонстрация одного из вариантов того, чего можно ожидать. Не более. Как оно будет на самом деле… Кто знает? – и снова каркающий смех.

– Вы знаете?

– Конечно, – белозубо улыбнулся франт.