Снежок тотального уничтожения

Словно в подтверждение ее слов в трубке слышался грохот, воинственный вопль Снежка и чей‑то жалобный скулеж. Интересно, как это они так работают? Впрочем, сейчас это неважно.

– Я обязательно буду на твоем возвышении! Или инаугурации? Инициации? Короче, что бы это ни было, я приеду! – решительно заявила я.

 

Глава 2

 

Через день после описанных событий я ехала в непривычно пустой электричке и едва сдерживала слезы.

– Уезжаешь до завтрашнего вечера? Тебя все выходные не будет? А кто хозяйством займется, еду на два твоих рабочих дня приготовит? Или полагаешь, что я вместо тебя должен этим заниматься? Я работаю!

Такими ласковыми словами провожал меня любящий супруг. И это вместо «до встречи, любимая, я буду скучать»? Конечно, обиделся, ведь денег я ему так и не дала. Да еще и «принеси‑подай‑пошла вон» под рукой не будет.

– Милая девушка, у вас неприятности? Такая грусть написана на вашем юном личике!

На сидении напротив устроился высокий, худой, благообразный старичок и участливо глядел на меня блестящими голубыми глазами. И когда это он подсел? Я и не заметила. Длинные белые волосы, зачесанные назад, интеллигентные очечки, дорогой черный костюм и элегантная трость – ну не место подобному джентльмену в зачуханной электричке!

– Спасибо, у меня все хорошо, – попыталась улыбнуться я, но вышло довольно криво и жалко.

Ну зачем, зачем я еду на это Мирочкино мероприятие? Чего бы там ни намечалось, я явно буду там не ко двору. Не вписываюсь я в ее окружение!

Я с тоской оглядела свои голубые джинсы и тунику. Светлый деним делал ноги еще толще, а свободная размахайка из псевдо‑шелка вовсе не скрывала лишние килограммы. Ну куда, куда я еду? На всеобщее посмешище?

– Садись в электричку и езжай по направлению к Каланчевке, – распорядилась вчера Мирочка по телефону.

Ну, еду. А дальше куда? Об этом я почему‑то забыла спросить. Конечно, можно позвонить подруге, когда приеду к трем вокзалам. Но почему, почему у меня все не слава богу!

Слезы уже стояли в глазах и были готовы вот‑вот вырваться наружу.

Нет уж, не буду тут ныть и позориться перед симпатичным отзывчивым дедулей! Но тут, как назло, нахлынули воспоминания о вчерашнем позднем вечере.

Сергуня был в душе, когда мне пришло смс‑сообщение. Думая, что это Мирочка забыла что‑то сообщить мне, я схватила телефон и только тогда поняла, что ошиблась. У нас с мужем одинаковые трубки, сообщение пришло ему.

Я не шпионю за супругом, не роюсь в его компьютере и телефоне, но переписку я уже открыла.

«Мой пушистик, перезвони мне, когда твоя корова заснет. Целую, твоя Зая».

Ну и как вам подобное?

Слезы таки прорвали плотину и ничем не сдерживаемым потоком хлынули по щекам, размывая макияж и, струясь вниз по шее, стекали за ворот блузы.

Наверняка, я была сейчас похожа на мымру с распухшим носом и грязной мордой. Но мне было все равно. Я плакала бурно, даже с некоторым удовольствием, с хлюпаньем и стонами.

– Дитя мое, не плачьте! – закурлыкал старичок напротив. – Нет такой проблемы, над которой стоит так убиваться и которую нельзя решить. Вот, держите, вытрите свое милое личико…

Я с благодарностью приняла белый кружевной платочек, трубно в него высморкалась, а потом принялась утирать свое «милое личико», то есть, кошмарную физиономию.

Дедуля еще что‑то щебетал с ласковой и хитрой улыбочкой, но я уже ничего не слышала.

Сначала я оглохла, потом потеряла способность что‑либо видеть. Затем – думать и, наконец, лишилась чувств.

Какой‑то частью своего почти отключившегося сознания я чувствовала, что меня несет куда‑то, сквозь тьму. Несет бережно, плавно, покачивая, словно на волнах. Потом осторожно опускает на что‑то мягкое, пахнущее древесиной и хвоей.

И все, больше я ничего не чувствовала…

 

– Матреша, просыпайся! – вкрадчивый, тягучий голосок медом пролился в мои уши.

Я открыла глаза и увидела улыбавщуюся Мирочку с сияющими глазами и, конечно же, с неизменным Снежком под мышкой.

Я огляделась вокруг. Большое помещение с бревенчатыми стенами, пучки сухой травки по углам, деревянная мебель и, представьте себе, самая настоящая русская печка.

Ваша покорная слуга возлежала на высоком ложе под ярким лоскутным одеялом. Разглядывать обстановку в подробностях я не стала, самое время задать вполне обоснованный вопрос:

– Где я?

– В загородной резиденции Ванды Злобиной, в Бесовом лесу! – радостно сообщила Мирочка.

Я обвела взглядом паклю, торчащую кое‑где между бревен, старорусскую обстановку, еще раз печку и пучки сушеных травок. Ага, резиденция…

– А где этот Бесов лес?

– Матюш, можно сказать, что он нигде, – выдала замечательную фразочку моя дорогая подружка.

– Мяу! – подтвердил Снежок, но получилось у него как‑то не по‑кошачьи.

Видя непонимание на моей физиономии, Мирочка снизошла до объяснений:

– Понимаешь ли, Бесов лес сокрыт от посторонних глаз, его нельзя увидеть, сюда нельзя войти. Вернее, увидеть‑то можно, но лишь магическим зрением. Обычные люди никогда это место не найдут. Ну, как Хогвардс, помнишь? Сюда могут попасть лишь магически одаренные.

– А я, стало быть, как раз такая одаренная? – включилась я в шутку и приняла сидячее положение.

– Нет, Матреша, не обижайся, но одаренная – это не про тебя, – необидно рассмеялась подруга. – Но ты здесь по моему приглашению. Именно здесь будет проходить мое посвящение.

Странно, вроде бы, она не произносила никаких мудреных слов или фраз на неизвестном мне языке, но, тем не менее, я совершенно ничего не понимала. Ладно, может, потом пойму.

– Но как я здесь оказалась? Ничего не помню, – призналась я. – Хотя, нет, кое‑что припоминаю. Как ты и велела, я села в электричку, поехала на станцию «Каланчевская», по дороге разревелась, как дура. Дедок, что сидел напротив дал мне платок, я стала утирать слезы‑сопли и… И все, провал! Платочек был пропитан усыпляющим веществом?

– Нет, не было никакого вещества. Платок – это телепортатор, – доверительно сообщила мне Мирочка, а затем выдала нечто и вовсе несусветное: – Не обижайся, Матюша, но старичок – это Ванда.

– Старичок Ванда? А, раз так, то все понятно.

Кажется, моя красавица рехнулась, а сумасшедших лучше не раздражать.

– Ну да, Ванда Злобина, моя наставница, Баба‑яга…

– Какая еще Баба‑яга?! – видимо, не получится у меня спокойно реагировать на заскоки подруги. – Какая Баба‑Яга?