Сожженные земли. Лишний

– Лук, или арбалет, или еще что‑то из этого.

Кроме нас, в комнате никого не было.

Я медленно пошел вдоль стен, пристально всматриваясь в оружие. Его разнообразие удивляло. Но не стоит забывать, что это крепость, где живут настоящие воины, насколько я успел понять. Здесь были простые, ничем не примечательные мечи, изогнутые катаны, секира, маленький топорик величиной с мою ладонь, пика с серебряным наконечником. Даже огромная булава, усеянная острыми шипами, и почти незаметные нунчаки.

В общем, буквально все.

Я заметил рядом с одним из кинжалов длинные тонкие палочки. Они были очень похожи на те отмычки, которые мы делали в приюте: нам запрещалось многое, но любопытство и желание пойти наперекор всегда брали верх. Я неловко споткнулся, задел охнувшую Элли и, многократно извинившись, продолжил осмотр.

С палочками в кармане.

А потом мое внимание привлек он. Зазубрины на лезвии и рукоять, которая удобно ляжет в руку.

Я взял меч и провернул его, затем осторожно сделал пару неловких выпадов. Не слишком легкий, не слишком тяжелый, как раз то что надо!

Когда Элли увидела, что я выбрал, она засияла еще больше (хотя куда уж больше) и сказала:

– Ты должен дать имя своему оружию.

– Зачем?

– Это давняя традиция. Нужно поднести меч к губам и всего раз произнести имя, чтобы оно отразилось на клинке.

Я недоверчиво посмотрел на нее, но все же поднес меч как можно ближе к губам. Задумался.

Ленивый отблеск скользнул по начищенному эфесу.

Имя пришло сразу:

– Костераль!

На мече тут же прорезались символы, будто кто‑то невидимой рукой вывел витиеватые буквы прямо на клинке. Я повернулся к Элли и заметил, что ее губы сжаты в тонкую нить.

– Что случилось? – с холодным любопытством поинтересовался я.

Элли резко заморгала и, неловко улыбнувшись, натянуто произнесла:

– Все в порядке. Просто неожиданно… услышать это имя.

– А что с ним не так? Это первое, что пришло мне в голову.

В глазах Элли я заметил настоящую панику. Потребовалась секунда‑другая, чтобы она наконец‑то справилась с собой и сказала:

– Теперь нужно выбрать метательное.

Я вложил меч в ножны и закрепил их на поясе. Внутри мелькнуло легкое, но приятно покалывающее ощущение.

Лук я выбрал быстро: снял первый попавшийся со стены и подхватил лежащий рядом колчан со стрелами. Повернувшись обратно, я увидел, что лицо Элли вновь озаряет беззаботная улыбка.

– Луку тоже нужно дать имя.

– Э‑э, Кроссман, – пробормотал я. – С этим именем нет никаких проблем?

На ее лице мелькнуло недоумение, она легонько дернула подбородком, но тут же сказала:

– Идем дальше!

Я последовал за торопливо шагавшей Элли.

Мы вышли во двор крепости. Вчера не было возможности нормально рассмотреть его: мы прибыли уже глубокой ночью. Но теперь я цепко подмечал все детали: вот невысокий, но крепко сбитый мужчина ввел под узды лошадь в строение с высокими воротами. Конюшня. Вот справа группа таких же новобранцев отрабатывала приемы на деревянных болванках. Зона тренировок? Вот несколько парней и девушек спарринговались на небольшом, диаметром в двадцать шагов, кругу. Луч солнца прорезал тучи и отразился ярким блеском от стоявшего у дальней стены гонга.

Огромного золотого гонга. Я прищурился.

Элли схватила меня за рукав куртки и потащила в другую сторону – к лучникам.

Несколько человек стояли у линии с деревянными мишенями. Элли указала мне на свободное место.

Я взял в руки лук, покрутил его минуту и сказал:

– Я похож на Робина Гуда?

– Просто стреляй, – сказала Элли, улыбнувшись. – Если не получится – не страшно.

После недавних событий это звучало как‑то нелепо.

Шутливо рисуясь, я принял героическую позу и, почти не целясь, пустил стрелу. С легким свистом она попала прямо в цель. Я ошарашенно повернулся и посмотрел на Элли. Новичкам везет?

– Здорово! Я знала, что у тебя получится!

Я с подозрением уставился на нее. Она знала, что «у меня получится», уже не в первый раз. Нисколько не смутившись, Элли махнула рукой кому‑то за моей спиной. Я обернулся: к нам приближался Иниго.

– Азиат, спасибо, что подошел. Вот твоя пара для спарринга. Доставайте мечи из ножен, – сказала она.

– Не думаю, – послышался насмешливый голос слева от меня, – что это будет достойный соперник для Лишнего.

Этот голос я мог узнать даже с закрытыми глазами. Капитан Вильям собственной персоной. Прошу любить и не жаловаться, заткнуться и терпеть насмешки. Сжав зубы, я вежливо кивнул капитану, вставшему рядом со мной.

– Но это будет нечестно! Лишний пока не готов с тобой драться! – запротестовала Элли. – Дай ему потренироваться, и, если тебе так хочется, пусть сражается с тобой в финальном зачете. Но знай, тогда он тебя точно одолеет! Я готова поставить на это.

– Ты же в курсе, что я никогда в жизни не держал в руках меч? – напряженно шепнул я Элли и получил в ответ еще одну беззаботную улыбку.

Элли, я вообще‑то хочу дожить до артрита, а не до заката солнца.

Капитан Вильям окинул меня суровым взглядом, молча развернулся и зашагал прочь. Я выдохнул, достал меч из ножен и начал потихоньку размахивать им, стараясь делать это с определенной долей неловкости. Мне хотелось думать, что со стороны я действительно выгляжу как новичок.

Но меч был все же против.

Пальцы дрогнули, сжавшись вокруг рукоятки, и по ним заструился горячий поток, поднимаясь все выше, к локтю, запузырилась пьянящая энергия, за мгновение проникшая во все мое нутро. И рука начала сама выписывать восьмерки, ловко направляя меч в нужную сторону. От неожиданности я чуть не вскрикнул и рефлекторно постарался остановить эти движения.

Но не смог.

Я атаковал Иниго – тот уже принял боевую стойку. Наши мечи скрестились со звоном.

Но в считанные минуты оружие Иниго оказалось на земле, а я пораженно уставился на свою руку: это была очень легкая и странная победа. Меч, будто живой, не хотел меня слушаться и отражал удары.

Иниго помолчал, а затем произнес:

– Ты говоришь, что никогда не держал в руках меч?