Средство от бессмертия
Примечания:
1. «Воришка Мартин» – роман Уильяма Голдинга (1911–1993), опубликованный в 1956 г.
2. Дерг (амх. ደርግ – «совет, комитет») – Высший коллегиальный орган государственный власти в Эфиопии (1974–1987 гг.).
3. «Между берегом буйного Красного Моря…»: строфы из стихотворения «Абиссиния» (1918 г.) Николая Степановича Гумилёва (1886–1921).
Глава 6
Если была в завязке этой истории своя кульминация, она наступила в конце нашей с Маликом короткой поездки по Петроградской стороне. Затем события развивались стремительно и неумолимо, словно спущенный под горку вагон со сломанным стоп‑краном.
«Следственный комитет Российской Федерации… Следственный отдел по Петроградскому району…» – прочёл я на синей вывеске надменно‑казённого здания из красного кирпича постройки начала прошлого века. Втиснутое между двух цивильного вида жилых домов, оно напомнило мне солдата, одетого в мундир из бордового сукна и застывшего в шеренге перед расстрельным взводом, плечом к плечу между двумя штатскими. У меня похолодело внутри от нехорошего предчувствия.
Судя по тому, как быстро нам удалось добиться аудиенции в этом государевом заведении, меня там ждали уже давно и с нетерпением. Малик остался за дверью кабинета, а меня пригласил к себе дознаватель в звании лейтенанта юстиции.
– Шестов Олег Николаевич? Можно ваш паспорт?
– Держите.
Я сидел напротив дознавателя и смотрел на него, боясь моргнуть. Клянусь, обладай я хоть какими‑то пирокинетическими способностями, я бы в тот момент не то что прожёг взглядом дыру в его форменном кителе – я спалил бы весь служебный кабинет вместе с обстановкой и железным сейфом.
– Вы, как я вижу, с вещами? – спросил лейтенант, кивнув на мою дорожную сумку.
– Я как раз собирался сдаваться, да только не вам… Вы мне скажите, зачем меня сюда пригласили? Есть новости о моей жене?
– Вы и в самом деле ничего не помните или притворяетесь? Может быть, сразу напишете явку с повинной?
– Какую явку? В чём я должен повиниться?
– Олег Николаевич, давайте не будем зря тратить моё и ваше время! Вы подозреваетесь в совершении преступления, предусмотренного статьёй сто пятой, частью первой Уголовного кодекса Российской Федерации. Более конкретно: в умышленном убийстве вашей супруги – Елизаветы Ефимовны Богомазовой.
* * *
Я до сих пор не могу подобрать слова и описать тот апокалипсис, что творился у меня на душе в часы пребывания под стражей в ИВС. Одно скажу: я не пожелал бы такого даже заклятому врагу. Отчаянье, бессилье и чувство жгучей несправедливости накрыли меня с головой. Мне казалось, что я не просто тону в них, – я уже упёрся в самое дно безо всякой надежды вернуться назад, к воздуху и свету.
Утром меня разбудил голос конвойного:
– Шестов Олег Николаевич! На выход. У вас свидание с адвокатом.
– Шо, опять? – пошутил мой сокамерник голосом героя мультфильма.
Сказать по правде, в ту ночь всем было не до смеха. Соседи по камере возненавидели меня сильнее, чем пассажиры поезда дальнего следования ненавидят попутчика, храпящего всю дорогу на соседней полке.
До самого утра я ходил взад и вперёд, пытаясь осмыслить случившееся накануне. Потом наконец прилёг в изнеможении на койку и, по словам сокамерников, во сне «орал, как потерпевший», «как будто у тебя почку вырезали без наркоза», – и это были ещё самые мягкие из использованных ими метафор.
Той ночью меня снова мучили кошмары: мне снилось, что в камеру через зарешёченные окна пытают ворваться уже знакомые мне крылатые твари. Состав этого летучего зверинца был на редкость разнообразен: по краям оконного проёма сидели белые голуби с человеческими ликами и жалобно смотрели на меня, словно прося хлебных крошек, а между ними шныряли жуткого вида нетопыри‑кровососы и отчаянно бились в стёкла, оставляя на них кровавые потёки.
…Конвойный вернул меня к реальности:
– То был дежурный адвокат. А это ваш адвокат по соглашению.
Я, конечно, догадывался, кто мог заступиться за меня перед Фемидой: кто, если не Малик, нанял для меня защитника? Но я никак не ожидал, что тем адвокатом по соглашению окажется мой вчерашний знакомый Полозов.
Он сидел за столом в комнате для свиданий с задержанными и листал мои бумаги. Я заметил в нём разительную перемену: если вчера он весь звенел от напряжения, словно натянутая струна, то сегодня был абсолютно спокоен и собран. Его холодная невозмутимость с налётом какого‑то высокомерия словно отрезвили меня. Я сделал всё чтобы взять себя в руки.
– Здравствуйте, Олег Николаевич! – приветствовал меня Полозов.
– И вам не хворать, Евгений Андреевич! Казните меня, не помню, когда я успел с вами связаться? Я вряд ли сделал это в здравом уме: ваши услуги явно недешёвы.
– Об этом можете не волноваться. Если вы не возражаете, я буду представлять и защищать ваши интересы.
– А почему я должен возражать?
– Хотя бы потому, что мы с вами познакомились на приёме у психиатра. Конечно, для вас как подозреваемого это огромный плюс. Но я вполне пойму, если вы откажетесь от услуг адвоката, страдающего провалами в памяти.
Тут я внимательнее взглянул Полозову в лицо, а может, как‑то иначе упал свет, но ко мне вернулось уже знакомое чувство дежавю: меня снова посетило ощущение, будто мы с ним и раньше знали друг друга. Это казалось невероятным – настолько мы были разными людьми и по возрасту, и по роду занятий, и по образу жизни.
Я заметил тёмные круги у него под глазами и поинтересовался:
– Плохо спали?
Адвокат молча кивнул в ответ.
– Я тоже. Вас, часом, кошмары по ночам не мучают?
Полозов удивлённо вскинул брови:
– Как вы узнали? Я этим даже с врачом не делился.
– Да просто наугад сказал, – ответил я и в общих чертах поведал фабулу своих сновидений.
– Нет, по сюжету никаких совпадений, – ответил Полозов. – Хотя, согласен, симптомы у нас странно похожи: провалы в памяти, ночные кошмары…
