Сталкер. Тропами призраков. Эпилог

Доев содержимое банки, он запустил её в лежавшую рядом с остановкой собаку, но пёс никак не отреагировал – лишь лениво повёл мордой в сторону. Дурной пример заразителен – бросок Скорохода был более удачен и банка звонко щелкнула пса по покрытой плешинами голове, отчего он подскочил и, рыча отойдя на пару метров, снова завалился на бок. Роман, положив рюкзак под голову, закурил, обдумывая возможные варианты спасения. Скороход, используя валяющиеся по всей крыше в большом количестве гильзы, используя их в качестве метательных снарядов, продолжил закидывать собак, радуясь каждому новому попаданию. «Дитё малое, только что ростом велик» – подумал о напарнике Роман. Прошло уже больше шести часов, но положение сталкеров, укрывшихся на крыше, категорически никак не поменялось.

– Вот дерьмо… Эти плешивые мешки с костями и не думают уходить, – возмущался Скороход. – Может это… Давай перебьём их что ли? Да рванём до деревни, я там схрон Васи Скряги знаю. Бункер что надо, – Роман тоже думал об этом, но логика и практика ставила под сомнение подобные решения.

– Слушай, перебивец, сколько ты собак насчитал? Больше трёх десятков?

– Тридцать две и пару дохлых, – внёс поправку Скороход. – И чё?

– Через плечо… Допустим, собак перебьём – при этом сожжём все патроны. Допустим, – продолжал рассуждать он. – Доберёмся до схрона. Схрон чей? Васи Скряги. И ты думаешь, что Васю «Скрягой», просто так кличут?

– К чему это ты? – не понял рыжий.

– Да всё к тому, что у Васи, а я его, поверь, неплохо знаю, так вот, у Васи снега зимой не выпросишь. И ты думаешь Вася для добрых людей в схроне боеприпасов оставит? Из этого следует – даже если мы доберёмся до схрона, наше положение станет немногим лучше, чем сейчас, а возможно ещё хуже. Топать нам до адреса ещё три перехода, а без патронов лучше сразу с остановки вниз башкой прыгнуть.

– И чё делать‑то теперь? – в голосе Скорохода читалась паника.

– Не дрейфь, что‑нибудь придумаем. Оно ведь так бывает – день ждёшь, там выстрелит. Может ещё псины передумают нас кушать и сами уволокутся, а пока и поспать не грех, – и, поправив под головой рюкзак, сталкер, закрыв глаза, действительно постарался уснуть.

Тёплое летнее солнце, преломленное оконным стеклом, небольшим зайчиком скользнув по шторам, спустилось на лицо Романа. В небольшой спальне он лежал на добротной кровати, выполненной из массива дуба. Запах полевых цветов из вазы на столе разносил ни с чем не сравнимый мягкий аромат. Вставать не хотелось, он чувствовал мягкую истому утреннего пробуждения и не торопился покинуть уют своего ложа. В соседней комнате послышались лёгкие шаги и мягкий женский голос произнёс:

– Ромка, соня, вставай! Время десять часов, – Роман молчал, тихо улыбаясь, стараясь продлить идиллию счастья. – Ах ты так! Хорошо, я тебя сейчас сама подниму, – Роман чуть прикрыл глаза, ожидая, когда его придут будить, но то, что он увидел сквозь прикрытые веки, ввело его в шок – вместо мягких шагов раздался громкий топот. Своротив массивный стул, стоявший возле двери, в комнату влетела огромная псевдособака. Таких больших ему в Зоне видеть не приходилось. Проскочив мимо кровати, пёс, развернувшись на одном месте, рванул к изголовью. Громко рыкнув, псеводпёс, словно улыбаясь, приоткрыл пасть, обнажив чудовищные ножи клыков. Убегая из ужаса сновидения в реальный мир Роман услышал:

– Барбос, бандит, а ну на улицу!

После пробуждения его лоб покрывал холодный пот. Рюкзак вместо подушки, холодная кирпичная крыша вместо кровати, и вместо приятного женского общества – конопатая рожа толстяка Скорохода. На физиономии напарника читалось явное волнение. Роман и сам где‑то глубоко, шестым чувством, ощутил пока ещё непонятную перемену. Собаки были на месте, но теперь они не лежали, терпеливо дожидаясь своих жертв, а скуля двигались вокруг остановки. Бег их становился всё быстрее. Казалось, что они сами пытаются вырваться из строго очерченного кольца круга. Пока Роман спал, произошли ещё изменения, которых он сразу не заметил. Почему‑то так случилось, что в Зоне единственной птицей оказалась ворона и тех самых ворон в данное время и в данном месте оказалось аномально много. Они тоже кружили над головой в некоем подобии круга. Ветер абсолютно затих и промозглость осеннего вечера сменилась душным теплом, пропитанным запахами прелой листвы и гнилью поваленных деревьев. Подобное изменение погоды сталкер уже видел, и всё это не предвещало ничего хорошего.

– Ромка, хана нам по‑моему! – шёпотом, словно опасаясь быть услышанным, промолвил Скороход. Подтверждая худшие опасения, пискнул наладонник. Сталкер быстро прочел короткое сообщение: «приближается выброс».

– Сам вижу… – на горизонте небо из серо‑синих туч окрасилось густой жирной чернотой, которая неумолимо двигалась в сторону сталкеров. Собаки из лёгкой трусцы перешли в быстрый бег, оглашая воем и визгом всю округу. Наконец, придя к решению, Роман подобрал автомат, передёрнул затвор.

– До Васиного схрона сколько? – Скороход, поняв намерения товарища, тоже подхватил дробовик, дослав в патронник пару зарядов.

– По прямой метров триста, но по прямой нельзя – там на дороге трамплин, а за ним электры, пара штук, так что только вокруг, это ещё метров триста, а то и с лишком.

– Ясно… – прикинул Роман. – Короче, будем считать, что километр. Объяснять долго, делай как я, – и он вжал спуск АК‑47.

Экономные короткие очереди, дробя головы и тела, выхватывали псов из заколдованного круга. Глухо захлопал SPAS‑12 Скорохода, сея крупной картечью опустошение в собачьем хороводе. Обычно, понеся такие потери, псы пытались скрыться или, по меньшей мере, отступить, но в этом случае они лишь плотнее сжали круг, закрывая образовавшиеся прорехи. В черноте надвигающихся туч, перекатываясь густыми, кисельными хлопьями, проглядывались багровые облака. Всполохи вертикальных молний, сопровождаемые гулкими раскатами грома, метили землю. Сквозь грохот приближающегося выброса Скороход прокричал.

– У меня патронов последняя коробка! Перезаряжаюсь! – Роман тоже с тоской подметил, как быстро пустеет разгрузочный жилет от полных автоматных магазинов. Меняя очередной рожок, он краем зрения заметил, что один из псов в хороводе не участвовал, а сидел чуть поодаль, на небольшом пригорке и вёл себя как сторонний наблюдатель.

– Псионик. Точно он, сволочь, – пёс, взяв под контроль стаю, заставлял их вести эту смертельную карусель. Не задумываясь больше ни на секунду, Роман от бедра, почти не целясь, пустил длинную очередь. Счастье ему сегодня благоволило. Пули грязными фонтанчиками подняли землю рядом с псом‑псиоником. Несколько из них угодили в него – в грудь и голову. Подпрыгнув на месте, пёс упал замертво. В ту же секунду собаки, разбив круг, рассыпались в разные стороны, стараясь, как и любое существо Зоны, поскорее скрыться от выброса. Скороход ошарашено глядел то на собак, то на снайпера.

– Что очи вылупил? Жопу в горсть и бегом! – рыжий и сам понимал, что для вопросов не самое лучшее время. Накинув на плечи ремни рюкзака, спрыгнул с остановки. Роман прыгнул вослед, чуть не угодив на возившегося внизу товарища. – Что растележился, бегом давай! – гром гремел уже совсем рядом, закладывая уши гулкими раскатами. Во взгляде Скорохода читалась обречённость.

– Уходи, Ром, я не могу, мне кажется, я ногу сломал.

– Я тебе щас голову сломаю, вставай давай! – Скороход, опираясь на стену остановки, поднялся на ноги, приступив на поврежденную ногу скривился от боли.