Сталкер. Тропами призраков. Эпилог

– Не могу я, Ромка. Рюкзак бери и уходи, я тут останусь. Только ты это, после выброса вернись, и бошку мне прострели – не хочу я по Зоне зомбаком бродить. Сделаешь, а?

– Я тебе прямо сейчас бошку прострелю, – разозлился Роман. Стянув рюкзак с плеч рыжего и, накинув ношу на себя, он жёстким взглядом, не терпящим возражений, сказал. – Делаем так…

Вскоре они быстро, насколько это возможно, двигались к схрону Васи Скряги, используя короткий путь. Скороход, опираясь на плечо Романа, явно испытывая сильную боль, причитал:

– Рома, ты сумасшедший! Мне всё одно – хана. Ты и себя погубишь, не пройти там! Аномалии одна на другой.

– Молчи, силы береги, авось найдём лазейку.

За Романом уже многие сталкеры замечали, что он мог безошибочно выбрать нужный путь в аномальных скоплениях. Сторожилы часто ему говорили: «Зона тебя любит, вот и дар тебе дала». Сам он никакого дара не ощущал, для него было обычным чувствовать границы аномалий, и это ни раз спасало его жизнь. Вот и теперь он отчетливо чувствовал приближение к аномалии. Только это был не трамплин, как говорил Скороход, а мясорубка – такая же, не менее скверная. Рядом же в действительности притаившиеся электры, набираясь энергии от выброса, словно сияющей паутиной закрыли почти весь проход и лишь небольшой участок не более метра давал возможность беглецам их миновать. Двигаясь по ориентиру, намеченному Романом, сталкерам удалось миновать смертельную ловушку. К подвалу Васи Скряги добрались буквально за несколько минут до выброса. Благо, что никаких хитроумных приспособлений, замков и прочих охранных мер на двери не имелось. Это был обычный погреб, под одним из покосившихся, но всё ещё не разрушенных домов. Подняв увесистую крышку притвора, Роман, не церемонясь, столкнул Скорохода в темноту образовавшегося зева, и, не обращая на его громкие стенания никакого внимания, буквально съехал вниз, больно пересчитав локтями и коленями ступени стоящей почти вертикально лестницы, при этом наступив рыжему на повреждённую ногу. Быстро вскарабкавшись наверх, он ухватил люк за притвор и, спускаясь вновь, плотно закрыл вход. Казалось, разряд молнии ударил прямо в дом. Гулкий шум со скоростью лавины прокатился над головой, ударив в мозг пронзительной болью. Роман, потеряв сознание, рухнул вниз.

Тор восседал на каменном троне, расположенном на значительном возвышении. В зале просто циклопических размеров сотни факелов, тянущихся вдоль стен, терялись вдалеке маленькими, едва различимыми искорками. В огромной руке он держал золотой кубок. Безучастно рассматривая искусную резьбу на его стенках. Он был зол.

– Знаешь, Свенсон… Когда‑то, в славные времена, тут бывали лихие пиры, и лучшие воины вели рассказы о славных победах. Прекрасные валькирии прислуживали нам, подавая крепкие вина, собранные из плодов душ падших воинов, и пиру этому не было конца. А что теперь? Где друзья мои? Их нет. И всё потому, что напиток, дарующий нам жизнь, почти иссяк. И я… Тор громовержец – Бог этих жалких людей, должен довольствоваться тем малым, что ты в состоянии для меня добыть, – Тор посмотрел на мерцающую в кубке жидкость. Одним глотком осушил содержимое и с размаху запустил кубок в куратора. – Ты обещал мне больше! – проревел он.

Увернувшись от летящего предмета, объёмом не менее большого церковного колокола, Свенсон подошёл к Тору. И, хоть рост его для нормального человека был выше среднего, голова Свенсона была на уровне колена сидящего на троне великана. Ни один мускул не дрогнул на лице слуги.

– Тор, поверь, мы стараемся, чтобы Вальгалла вновь принимала своих славных воинов за богатым столом и вечным пиром. Копии кураторов собирают силу душ во многих мирах и параллелях, где знают твоё имя. Люди, у которых мы черпали в былые времена силу душ, обмельчали. Удар твоего молота, который они называют «выброс»… От него мало проку. Люди научились скрываться от неизбежного. Потому‑то твой кубок полупустой. Но будь уверен – мы это исправим. Будет большая война и сила душ многих воинов, падших в бою, вновь наполнит его, – морщины на лбу великана слегка расправились.

– Пусть будет так, куратор… Или я начну собирать силу душ с твоего народа, – Свенсон молча поклонился.

– О том мне известно. Мой народ не так велик числом, как люди. Высоко развитый технологический уровень нашей цивилизации в разы превосходит человеческий. Они стали ленивы и слабы, как и их души. Поэтому проку от душ моего народа будет мало, словно это слабый эль, в сравнении с крепким вином людской силы душ, – Тор с презрением посмотрел на Свенсона.

– Это всё потому, что не мы были вашими богами.

«Вы ими никогда и не будете» – зло подумал Свенсон и, поклонившись, удалился.

Придя в себя Роман не сразу сообразил, где находится. Тупая боль саднила затылок, вокруг кромешная тьма, где‑то сверху ещё ухали раскаты удаляющегося грома. Поднявшись на четвереньки, он, пошарив вокруг, нашел лишь пустоту.

– Идиот… – подумал сталкер, нашарив в кармане разгрузки фонарь. Яркий луч резанул по стенам, пожирая мрак тёмного помещения. Поднявшись на ноги, Роман шагнул вперёд, едва не наступив на Скорохода. Тот тоже начал приходить в себя. Выпучив глаза на свет, упёршегося в него луча он, громко застонав, согнулся в конвульсиях накатывающих спазмов.

– Дерьмо… Дерьмо! – повторял рыжий между приступами рвоты.

Роман, осознав, что их опасный замысел удался, широко улыбнулся.

– Скороходик… Морда! Ты не зомбак?

– Сам ты морда! На ногу мне спрыгнул, гад! Я от боли чуть в штаны не наклал, а ты ржёшь как конь! – его снова вывернуло.

– Вот теперь вижу, что не зомбак. Потерпи чуток, лапу твою подлатаем.

– Угу… – промычал рыжий и снова согнулся в приступе тошноты.

– Жрать меньше надо перед выбросом, загадил теперь тут всё. Насрать на твоё боевое увечье, убирать своё добро сам будешь, – без злобы проворчал Роман. – Давай уже, доблёвывай, и будем обживаться.

– Да пошёл ты, – фыркнул Скороход, утирая рот рукавом.