Стажировка у Хаоса

– Подойдите ко мне, – София стояла у портрета мужчины, в черной шапочке с красной полоской, которая ловко сидела на длинных волнистых волосах. Тонкая белая полоска воротничка выглядывала из‑под черно‑красного одеяния.

Я оставила рюкзак с книгой на скамейкеу дверей. Не торопясь, шла к Софии, разглядывая убранство зала. В самом центре стояло странное сооружение, напоминающее гигантский глобус, над которым в одну линию выстроились шары разных размеров. Высотой сооружение было примерно в два человеческих роста, и около двух метров в диаметре. Это была необычная конструкция, сделанная из металла желтого цвета; я предположила, что это золото. Вблизи оно больше походило на глобус, только полый; его внутренности были наполнены пересекающимися линиями, похожими на меридианы. Этот шар держался на четырех фигурках: два дракона и два сфинкса. Я осторожно дотронулась до него.

– Что это? – Я повернулась к Софии, этот предмет заинтриговал меня. – Напоминает глобус, только какой‑то чересчур странный. И эти шары поверх него…

– Это армиллярная сфера, – пояснила София. – Она как начинка небесного глобуса. А то, что вы называете шарами – это Планеты выстроились на параде.

– Невероятно интересное сооружение, – я обошла вокруг сферы, проводя пальцами по линиям, пересекающим сферу. – Прежде не видела ничего подобного…– Я поднялась на цыпочки, чтобы увидеть, из чего сделаны Планеты.

– Насколько мне известно, есть две похожих сферы, – София подошла поближе. – Одна – в музее Галилея во Флоренции, а вторая – в Ватикане.

– В Ватикане я мало что видела, – с сожалением сказала я. – А так хотелось бы побывать в садах Ватикана, в Апостольской библиотеке.

– Возможно, у вас появится шанс, – усмехнулась София, – иногда наш Замок выбирает себе в качестве локации дворец Ватикана. Правда, это бывает редко, – добавила она, увидев, как у меня загорелись глаза, – но, все же, случается.

– Неужели? – недоверчиво спросила я. – Конечно, за эти полтора дня в Замке Ордена, я увидела столько всего… Например, этот замок Браччиани. Наверняка он полон туристов – в другом измерении. А в нашем измерении есть только мы. Так мне разъяснил господин Агриппа, – пояснила я Софии.

– Кстати, о господине Агриппе. Он должен был дать вам книгу с краткой версией летописи Ордена Хаоса.

– Да‑да, она у меня, вон там, – я махнула рукой в сторону дверей. – Чтение на вечер.– Я остановилась, глядя по сторонам. – Этот зал больше напоминает музей.

София обошла сферу и направилась к дальней стене зала. Она остановилась у скульптуры, посмотрев на которую, я с удивлением поняла, что это изображение Гермеса.

– Это же Гермес? – я обошла скульптуру кругом, заметив крылатые сандалии, шлем и жезл. – Какая прекрасная работа!

– Вообще‑то это Меркурий, – сказала София, – скульптура была заказана когда‑то кардиналом Фернандо Медичи. В Италии Гермес – это Меркурий. А в древнем Египте – бог Тот.

– Это же подлинник? – поинтересовалась я, рассматривая скульптуру своего божественного родственника.

– Конечно, – в голосе Софии слышалось негодование. – Всё, что есть в Замке – это подлинники.

– Простите, госпожа София, это был глупый вопрос, – Я повернулась к своему куратору. – Этот зал – часть знакомства с историей Ордена?

– Верно, – она скептически посмотрела на меня. – Здесь собраны некоторые предметы, памятники истории и культуры, которые так или иначе связаны с Орденом Хаоса. Это всё – наша история, и вы должны очень хорошо в ней разбираться. Артефакты – это предметы искусства и литературы, вы будете изучать их.

– Я слабо разбираюсь в искусстве, – смутилась я, оглядывая картины и скульптуры. – Конечно, какие‑то работы я могу узнать, но… – Я оборвала себя на полуслове.

– Никто не ждет, что завтра вы станете профессионалом и с легкостью определите, какой школе принадлежит та или иная работа, кто художник или скульптор, – София подошла к одной из картин, на ней был изображен пейзаж. – Вы будете учиться, а потом получать задания. В Ордене есть неплохие экспозиции предметов искусства и ремесел, принадлежащие разным эпохам и школам. Когда завершите курс обучения и успешно справитесь с заданием, станете настоящим Смотрителем. Пока же вы ученица, Стажер.

Она продолжала двигаться от одной картины к другой, а я, огорошенная этой новой информацией, следовала за ней.

– Такие испытания придуманы не только для вас. Это обычная процедура, принятая в Ордене. Все проходят обучение, получают задание и должны его выполнить.

– А были… – спросила я, – были случаи, когда Стажер не справлялся с заданием? И что, в этом случае, с ним или с ней происходило?

– Случалось, но редко, – пояснила она, – я даже и вспомнить не могу, когда такое было. Стажер, который не справился, остается жить там, куда он был направлен с заданием.

Я ничего не поняла из объяснения Софии, но решила, что буду усердно учиться и выполню задание. София тем временем остановилась ещё у одной картины.

– Посмотрите, это картина известного художника. Сможете определить, кто её написал?

С сомнениями я подошла поближе, затем снова отступила, чтобы лучше рассмотреть картину. На ней был изображен собор, небольшой пруд, коровы и фигурки людей. Я залюбовалась тем, как художник изобразил небо и облака, картина «дышала» светом.

– Мне кажется, – я повернулась к Софии, – это какой‑то английский художник. Я уже видела его работы. Собор похож на протестантский, но, это не Германия. Может быть, Констебль?

Констебль был одним из немногих английских художников, чьи работы были мне знакомы.

– Вы правы, – София покачала головой. – Это картина Констебля, называется «Собор в Солсбери». Посмотрим ещё одну картину.

Она двинулась к выходу, и я догадалась, что София ведет меня к портрету мужчины, который висел неподалеку от входа.

– Взгляните на эту работу и скажите, кто, по вашему мнению, написал портрет. Это очень известный живописец.

Картина была невелика – максимум 50 на 70 см. Мужчина лет тридцати с длинным носом и темными глазами. Бледное лицо с запавшими щеками и твердо очерченными полными губами. Небольшая черная с красным шапочка на темных волнистых волосах. Красно‑черное одеяние с белым воротничком. Одежда указывала на связь с церковью. Работа была написана гораздо раньше, чем картина Констебля, мужчина на портрете напоминал людей с портретов 15‑16 веков.

– Возможно, это Рафаэль, – задумчиво сказала я, всматриваясь в портрет. – Или да Винчи. Наверное, не самая знаменитая работа – чья бы она не была. Я не помню такого портрета ни у Рафаэля, ни у Леонардо – во всяком случае, среди самых известных их картин.

София оценивающе посмотрела на меня.

– Верно, это работа Леонардо да Винчи, называется «Портрет незнакомца», – София подошла ближе к портрету, рассматривая его. – Вы и не могли видеть портрет ни в одной галерее мира, потому что он есть только здесь.

– То есть… Эт‑то не–неизвестная работа Леонардо?! – от волнения я начала заикаться. – Боги, сам Леонардо! Портрет неизвестного. Почти как Мона Лиза, тайну которой никак не могут разгадать.