Ступень эволюции

Автор: Юлия Тер-Геворкова

Возрастное ограничение: 18+

Текст обновлен: 28.07.2023

Аннотация

Мы научились прятаться от мороза и изнуряющей жары, построили города‑миллионники из стекла и бетона, окружили себя пластиком и бытовой техникой. Мы создали себе очень комфортные могилы…Мы – люди – венец творения, вершина в цепочке эволюции…Доядерный мир полностью исчерпал свои ресурсы. А что дальше? Идеальное общество, новые законы и «счастливая» жизнь под чутким присмотром психиатров?А может быть есть другие варианты?

Ступень эволюции

Юлия Тер‑Геворкова

ISBN 978‑5‑0059‑3042‑2

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Год №1

Серое раннее утро. На горизонте можно, как всегда, увидеть прекрасный восход солнца. Своими ярко красными лучами оно озаряет небосвод, и на земле становится светло и тепло. Ласковый убийца, исчезновение которого несёт медленную смерть, а такое долгожданное присутствие испепеляет все живое.

Восход солнца… что может быть банальней. В обычной жизни его даже не замечают. Люди каждое утро торопятся по своим делам, они видят только погоду за окном, которая по своему обыкновению никогда не бывает хорошей.

Мы научились прятаться от мороза и изнуряющей жары, построили города миллионники из стекла и бетона, окружили себя пластиком и бытовой техникой. Мы создали себе очень комфортные могилы… Мы – люди – венец творения, вершина в цепочке эволюции…

Сегодня я рано встала. Теперь я всегда рано встаю. Это необходимость, чтобы выжить. На улице свежий морозный воздух, рассвет и мои любимые кактусы. Они растут повсеместно. После ядерной зимы очень немногие растения смогли выжить.

Я бегу на реку. Мы с братом, как и большинство выживших людей, перебрались в горы, подальше от места взрыва. Тут есть чистая вода, пещеры, в которых можно жить, остались некоторые мелкие животные. И почти нет радиации. С появлением солнца, стали расти растения. Вода в реке очень холодная, все никак не могу привыкнуть.

– Привет, Аля! – услышала я голос рядом с собой.

– Привет, Дим. Ты так рано сегодня встал? Не видел моего брата?

– Саньку? Конечно, видел. Его старейшина уже припахал, а я успел смыться. Они там пытаются огород наладить… Ну там все долго и сложно: система полива, земли натаскать, семена найти. Я лучше зверьков поищу. Огород, когда ещё будет, а кушать хочется каждый день, – и он потряс целой связкой с убитыми зверьками.

– Ну, каждому своё, – сказала я, продолжая умываться, – А куда они пошли?

Димка показал мне в сторону большой расщелины в горе, попрощался и убежал на общую кухню со своей добычей.

Я смотрела на своё отражение в воде: длинное худое лицо, впалые щеки, русые с проседью волосы. У всех выживших волосы покрылись сединой. Мы все стали родственниками. Мы все стали похожи друг на друга. Серая испуганная толпа людишек, которые отчаянно хотят тепла и еды. Человек стал подобен животному. Ядерный взрыв уничтожил почти все человеческое, оставил нам одни животные инстинкты. Одно лишь отличало – глаза. Я в отражении видела пронзительно серые, ледяные, полные решительности глаза. Эти глаза готовы были бороться за жизнь, готовы были приступать к стройке нового мира несмотря ни на что. Других катастрофа сломала. Они не жили, они существовали. Таких людей в общину не брали. Закон жизни после катастрофы жесток: либо ты работаешь на благо всех и вгрызаешься в жизнь всем, чем можешь, либо иди и молча умирай в одиночестве.

Я завязала волосы в хвост, спрятала зубную щётку (остатки цивилизации) в карман толстовки и побрела к расщелине в горе. Джинсы, предательски сползали. Не хотели держаться на исхудалом теле. Пришлось соорудить из верёвки что‑то вроде подтяжки через плечо. Теперь я точно похожа на Тома Сойера, подумалось мне. Осталось найти свой плот и уплыть отсюда подальше. А действительно, мы ведь никогда не ходили по течению реки. Мы пришли сюда из леса (точнее сказать уже из бывшего леса, теперь это только дрова) к источнику реки в горах, потому что тут вода была самая чистая, а что там внизу по течению и куда уходит русло реки мы не знаем. Старейшины не разрешают отходить далеко. Нет, нас никто не контролирует, но и спасать нас никто не станет. Хочешь жить – оставайся и живи, хочешь уйти – иди. Все просто, только если после нарушения правил тебе нужна будет помощь, ты рискуешь остаться один на один со своей проблемой. Помощи не будет. Жестокая реальность, в которой нам всем сейчас приходится существовать.

Размышляя о том, как уплыть отсюда подальше и найти новую и счастливую жизнь, я добрела до расщелины в горе, в которой мы существовали последний год. На общей кухне работали люди. Димка был тут, как здесь. Он чистил листья кактуса и напевал песенку про Деда Мороза.

– Очень оригинально. Почему Дед Мороз? – спросила я.

– Видел сегодня, как солнце вставало из‑за снежных горных вершин. Вспомнил Новый год, зима, ёлка, подарки… клево было…

– Ну, ёлок и кактусов у нас и так в избытке, – хмыкнула Кира, которая варила чай из сосновых иголок.

Кира была уже достаточно взрослой, ей было около тридцати. Не высокого роста, крепкого телосложения, не полная, но и худышкой ее не назовешь. Такая женщина и в избу горящую, если что войдет, и коня на скаку остановит. Густые темно каштановые волосы с проседью выбивались из‑под самодельной косынки, а карие, почти черные глаза успевали следить сразу за несколькими кастрюльками. Она тоже хотела остаться разбирать завалы и помогать на местах взрыва, но у нее остался маленький брат – Алексей семи лет. Все остальные родственники погибли. Кира просто не смогла бросить отчаянно ревущего брата и ушла в горы вместе с нами. Она одна из немногих, кто умел готовить еду из совершенно неожиданных растений, а также разбираться в их лекарственных особенностях. Сейчас такие знания и умения были на вес золота.

– Это точно, – засмеялась я, – ну Дед Мороз – это оригинально, кстати, а когда реальный новый год?

– Старейшина должен знать. Он следит за календарем. А у тебя, что для нас подарочки имеются? Так можешь не ждать, давай сейчас, – засмеялась Кира, а Димка перешёл на песню «В лесу родилась елочка».

– Как минимум не хочется промухать свой ДР, – сказала я.