Ступень эволюции

Солнце уже светило во всю и мы, поставив палатку, расположились на берегу реки перекусить и просушиться. Я присмотрела большой плоский камень на солнце. За несколько часов он так разогреется, что на нем можно будет с легкостью разогреть ужин. Хотя разводить костер все же придется. Еще на мокром песке, возле реки Санька увидел следы человека.

– Спать надо по очереди. Это факт. Похоже, мы здесь не одни, – сказал брат, показывая на следы, – следы свежие, возможно бродяги людоеды.

– Да, а мы, да еще с палаткой, лакомая добыча хоть для зверя, хоть для человека.

 

Нападение

 

Мы распределили время для сна и оба отправились в палатку от невыносимо жарких солнечных лучей. Я легла спать, а Санька перечитывал записки о растениях, которые нам с собой дала Кира, чтобы к вечеру, можно было уже начать поиски семян или ростков. В этот раз спалось крепко и без сновидений.

Проснулась я от шума возле палатки. Резко выскочив, я увидела, что Санька отбивается от двух остервенелых бродяг. Силы были не равны. Санька один превосходил двоих нападавших в ловкости и силе. Дело было в том, что эти бродяги были больны и сильно истощены. Санька размахнулся, держа в руках огромную ветку от дерева, словно бейсбольную биту, и с силой треснул по голове сначала одного, затем второго. Они повалились на землю. Я взяла в палатке кусок тряпки и пошла осматривать нападавших. Один еще был жив, а второй умер сразу, но определенно, у обоих была жесточайшая лучевая болезнь. Кожа местами слезла и оголила кости. Гнойные струпья по всему телу говорили о том, что тела этих несчастных гниют заживо. Трудно себе представить, какую боль они испытывали ежеминутно. Похоже, что они нападали только для того, чтобы их убили.

– Они не собирались нас убивать, – очень тихо проговорил брат, – они хотели, чтоб я их убил. ААААА!!! – закричал он во весь голос и опустился на колени.

– Этот еще дышит, – сказала я, – что с ним делать?

– Я не смогу просто так взять и добить, считай меня слабаком, но я не понимаю, что сейчас происходит в этом мире! Я не понимаю, как можно убивать людей из жалости! Умом понимаю, но я же не зверь, я человек, я не могу убивать людей! Это противоестественно! Это не нормально! Я понимаю, что они страдают, но это ужасно!

Пока Санька истерил, я взяла веревку и придушила оставшегося бедолагу. Он, когда увидел веревку у меня в руках, даже голову сам приподнял, чтобы мне было удобнее завязать на его шее петлю.

– Спасибо, – прошептал он.

Я закрыла глаза и сильно затянула петлю.

Санька в порыве истерики даже не заметил. Я просто сказала ему, что и второй тоже умер и надо бы закопать их, иначе мы сильно рискуем. На трупный запах гниющего мяса Бог весть знает, кого может принести.

Мы молча пошли искать, где легче всего было раскопать землю. Делать это надо было подальше от палатки, но и надо было учитывать, что нам самим придется тащить тела тех несчастных. Как только мы отошли от реки, я снова услышала звук, который издавала земля, а пройдя еще несколько метров, мы с удивлением увидели парящие над поверхностью земли огромные булыжники.

– Я же говорила – это акустическая левитация, закричала я.

– Почему тогда мы не летаем, – спросил брат.

– Ну, во‑первых у наших тел несколько другая плотность, чем у камней. Камни звуковые волны отталкивают, не проникая вовнутрь, а наши тела звуковая волна пронизывает насквозь. К тому же наше тело, каждая наша молекула, издает свои колебательные волны, которые начинают резонировать с той звуковой волной, которая нас пронизывает. Неужели ты всего этого не чувствуешь??! Да, и если ты хочешь полетать, то просто подпрыгни, только аккуратнее с приземлением.

– Откуда ты все это знаешь?

– Не смейся, но из снов. Каждую ночь я вижу сон, в котором мне даются эти знания. С каждым разом все больше и больше.

– Да тут уж не до смеха, когда видишь парящие булыжники. Что будем делать? Можно ли тут закопать трупы? Земля мягкая и рыхлая. Это тоже из‑за звука? – закидал меня вопросами брат.

– Да, из‑за него, но тела похоронить можно. Их наоборот земля затянет вниз сама.

– Почему?

– Потому, что они больше не излучают никаких вибраций. Они просто куски мяса, которое земля заберет и переработает.

– Аля, ты меня пугаешь своими знаниями. Ладно, пошли, дотащим тела этих бедолаг сюда, пока действительно, трупный запах не привлек каких‑нибудь зверей. Их, конечно не так уж и много, но те, что выжили очень голодные и абсолютно непредсказуемые.

Тела бродяг были не столько тяжелыми, сколько совершенно разваливающимися. Было такое ощущение, что если потащить кого‑либо из них за руки или за ноги, то конечности отвалятся. Недолго думая, мы с братом решили основательно замотать трупы несчастных в тугие коконы из тряпок и больших листьев, обмотать веревкой и волоком тащить на место захоронения.

Эта неприятная процедура заняла у нас добрую половину дня. По самой жаре, мы обматывали умершие тела бродяг и хоронили их. Хорошо, что ямы большие копать не пришлось. Земля в том месте была легкая и рыхлая. Как только тела опустились в яму, земля сама начала обволакивать их и затягивать все глубже и глубже. Нам осталось засыпать обратно землю, в разрытую пустую яму. Если бы не жара, усталости мы бы даже не почувствовали.

– Мне немного не по себе, – сказал Санька, – она прям живая!

– Кто?

– Земля. Она чувствует, что они мертвы, она затягивает их тела вовнутрь себя. Что она еще чувствует? Ты знаешь?

– Нет, – сказала я, – не знаю, пока не знаю, наверное. Но ты действительно прав: земля живая. Она всегда была живая, мы просто не умели это чувствовать. Теперь, даже где нет акустических ям, таких явных, как вот эта, я чувствую ее внутренний звук. Наверное, звери всегда чувствовали этот звук.

– Почему ты так решила? – спросил Санька.

– Потому, что именно звери всегда раньше всех чувствовали приближение различных катаклизмов: землетрясений, цунами, ураганов. Земля тесно связана со всем, что на ней обитает и произрастает, но только не с человеком. Почему?

– Ладно, хватит философствовать, пора работать. Ты еще помнишь, зачем мы с тобой отправились сюда? Так что давай быстро перекусим и начнем поиски растений и семян. Пока мы сюда шли, мне показалось, что я видел что‑то похожее на описание крапивы.

Мы вернулись на берег реки, разложили оладьи из кактуса и дождевых червяков на горячий камень и стали ждать, когда они начнут поджариваться.