Ступень эволюции

Да, дождевые червяки – это то не многое, чем удается побаловать свой организм. Они выжили в огромном количестве. Опустившись поглубже в землю и поближе к воде им не надо было столько тепла и света, в котором нуждались остальные виды животного мира. Именно поэтому пауки, тараканы, черви, личинки – это тот белок, который мы поглощали в большом количестве. Естественно, никто не ел их вот так просто. Конечно, Кира перетирала этот ужас в пюре и смешивала с растительными продуктами. Вот такими лепешками‑котлетками и питалось большинство людей. Очень вкусный у Киры получался супчик их вот таких же фрикаделек. Там в горах, мы даже нашли небольшое озеро, в котором иногда ловили рыбу. Это было настоящее лакомство! Но случалось это крайне редко, потому как рыбы было еще очень мало. Из‑за отсутствия солнца и тепла многие икринки так и не смогли перерасти в рыбу, и Гурам строго настрого запретил часто ловить рыбу. Сейчас, когда солнце начало появляться на небосклоне, застывшие икринки снова оживут и начнут расти. Для получения полноценного и хорошего потомства необходимо минимум полгода. Так же начнет метать икру и та рыба, которая осталась в озере и не погибла. Необходимо время для восстановления популяции всех видов рыб, животных и растений. Да, всем необходимо время для восстановления всего: сил, здоровья, популяции. Сколько еще пройдет времени, прежде чем земля восстановит свои силы? Сколько должно пройти времени для восстановления человечества как вида? Сможем ли мы производить потомство теперь, после облучения? И что это будет за потомство, с поврежденными геномами на все оставшиеся времена?

Миллиард вопросов крутится в моей голове, не давая мне сосредоточиться на главном. А главное – это выжить здесь и сейчас. Мне об этом постоянно напоминает Санька. Я, в своих рассуждениях постоянно пытаюсь спасти все человечество, понимая необходимость жертв, смотрю на ситуацию глобально. Санька же ратует за каждого человечка в отдельности, защищая интересы, права и жизнь каждого живого существа, каждого нового дня. Неизвестно кто из нас прав, скорее всего, оба.

 

Связь

 

Солнце начало садиться, температура воздуха стала вполне комфортной, и мы с братом начали поиски растений. Действительно, возле реки Санька обнаружил ростки молодой крапивы. Он аккуратно выкопал их вместе с земляным комом и замотал мокрой тряпкой. Я нашла несколько семян ежевики и сосны.

– Аля! – закричал Санька, – иди скорее сюда!

– Что ты нашел? Чего так орать? – подбегая, спросила я.

– Это же опята, смотри! – и Санька ткнул пальцем в полуразвалившийся пенек.

– Точно, опята! Действительно, грибы, как мы могли забыть про грибы! Это же практически не убиваемые растения. Грибницу уничтожить практически невозможно. Именно споры грибов одними из первых населяли нашу планету. Это просто замечательно, но выкапывать грибницу нельзя. Надо просто запомнить это место и если что, то тащить целый пенек обратно на плато.

– Да, ты права. Пойдем поглубже в лес, может, еще какие‑нибудь грибы найдем.

– Ну, главное, чтобы не поганки. Это же тоже грибы. Кстати, откуда ты разбираешься в грибах? Может это тоже не опята, а поганки? – спросила я

– Меня в свое время бабушка научила. Помнишь, я после болезни у нее жил пару месяцев, так вот был конец сентября и начало августа, и бабушка брала меня с собой в лес по грибы. Много мы, конечно, не собирали, больше гуляли, как мне казалось, так вот именно тогда бабуля мне и вложила все эти знания в голову. Так что это точно опята, а поганку я всегда отличу от съедобного гриба, не бойся, – с гордостью закончил свой монолог Санька.

Я, если честно, его уже слабо слушала. Что‑то тащило меня вглубь леса с непреодолимой силой. Мои ноги, в буквальном смысле, тянуло в определенную сторону и меня это немного пугало. Однако Саньке я об этом не стала говорить, чтобы он не счел меня сумасшедшей или не начал истерить. Ну, он, в принципе, и не собирался меня ни о чем спрашивать. Увлекшись своим рассказом, он послушно шел вслед за мной, не осознавая, почему именно в этом направлении мы идем.

Я вновь стою на обрыве, вернее уже не стою, а парю не высоко над землей. Я чувствую, как мой позвоночник превратился в горячий сгусток энергии. Он светится и пульсирует. У меня на спине. В районе лопаток в буквальном смысле появляются крылья. Только не такие, как у птиц. Нет, не из перьев и не материальные. Крылья сами по себе такой упругий сгусток моей энергии. Они продолжение моей энергии и я могу ими управлять. Моя связь с землей и силами природы становится крепче и почти осязаема. Сквозь лоб начинает пульсирующими движениями выходить свет, но от этих вспышек мне уже не страшно, а спокойно. Мне кажется, только сейчас я начинаю ощущать уверенность, умиротворенность и полное единение с силами природы. Я могу быть уверенна, что мать земля меня не предаст и всегда поддержит. Я чувствую ее…

– Аля, господи. Аля. Очнись! Что с тобой! – сквозь туман сознания ко мне стали доноситься крики брата.

Я мягко опустилась на землю и открыла глаза.

– Чего ты орешь? – спокойно спросила я.

– В смысле?! Я отвернулся на пару минут, рассматривал пни неподалеку, прихожу, а моя сестра парит над землей с закрытыми глазами. Это, по‑твоему, нормально? Ты вообще, чего именно сюда пошла? Опять твои ямы?

– Да. Опять ямы. Теперь я вижу и чувствую все наяву и мне не надо спать, чтобы ощущать земную вибрацию и связь с природой.

– Ну, ты еще скажи, что с вселенной! – съязвил Санька

– Скажу, с вселенной. И нечего ерничать, – одернула я брата, – лучше бы своим зрением научился пользоваться. Что ты там можешь видеть? Живые существа. Как тепловизор?

– Ну да. Только животные нам ни к чему сейчас.

– А растения тоже живые и для роста и развития им тоже необходима энергия и тепло. Они, так же как и животные выделяют и поглощают тепло, звуки и энергию. Так что тебе просто, что называется, надо перенастроить зрение на более щадящий режим. Попробуй сосредоточиться и увидеть не просто очевиднее тепло от животных, а уловить минимальные движения тепла.

– Очень интересно, ты решила, что я реально тепловизор и так просто могу взять и перенастроить свое зрение.

– Ну, во‑первых, ты не пробовал. Во‑вторых, допустим, у тебя не сразу получится, ну, а в‑третьих. У меня же способности развиваются. Значит и у тебя новые мутации пытаются встроиться сейчас в организм. Как и с какой степенью интенсивности это произойдет, я думаю, можно отрегулировать именно сейчас, в процессе перестройки. Потом, когда организм адаптируется, сделать это будет не возможно. Так что именно от тебя сейчас зависеть, как, что и каким образом ты будешь видеть. И еще, мне кажется, если не пытаться отрегулировать твои способности в принципе, то дальше функция регулировки отомрет за не востребованностью.

– Долго, нудно, но вроде понятно. Ладно, наверное, ты права и я на этот счет вообще не заморачивался. Я считал, и буду считать, что это проявления лучевой болезни, которое к добру не приведет. Но если это можно хоть какое‑то время использовать на благо, так и быть. Я попробую