Ступень эволюции

Санька закрыл глаза, глубоко вдохнул, а затем открыл их и уставился в никуда. Он стоял так минут пять, не моргая, глубоко дышал и смотрел вдаль. Было ощущение, что он заснул с открытыми глазами. Затем, он медленно моргнул и опять завис минут на пять. Так продолжалось в течение получаса. Я уже начала жалеть, о том, что заставила брата проделать эту процедуру с собой, но ничего, ему вроде не больно и с ним все в порядке. Я успокаивала себя как могла. Он жив, дышит, смотрит и иногда моргает… как вдруг он заговорил, но не так как обычно, бодро громко и импульсивно. Голос был Санькин, а вот глубина и спокойствие совершенно не его…

– Метрах в тридцати от нас с десяток проростков, кажется, крапива… по правой стороне в земле грибница… белые грибы будут… там дуб рос… дуб, кстати, тоже живой, слегка засох, но оклемается, в корнях сок побежал.

Затем Санька перевел на меня свой пустой взгляд и проговорил:

– Аля, а у тебя крылья выросли, и ты такая стала… светишься вся… мне прям, смотреть больно… все я устал.– И он закрыл глаза и уселся на землю.

– С тобой все хорошо? Сань, ты меня слышишь?

– Да, все в порядке. С непривычки, конечно голова гудит немного. Но это просто потрясающе!

Мы собрали несколько новых ростков и семян, а так же оставили отметины возле крупных и правильных грибниц. Что значит правильных. В процессе Санькиного погружения в энергетически активное состояние (так мы решили называть новые способности наших организмов), выяснилось, что он не только видит энергетику всего живого, он еще может видеть повреждения любых организмов на энергетическом уровне. То есть по‑простому: болен организм или здоров. Так вот, мы оставили отметины возле здоровых грибниц и вернулись к палатке, довольные своими новыми открытиями.

Спать нестерпимо хотелось обоим, но брат, как настоящий мужчина, предложил мне лечь первой. К тому же, это было верным решением еще потому, что Саша по своей натуре был совой, а я жаворонком. Хотя, из‑за этой долгой ядерной зимы и отсутствия дневного света, наши биологические часы, кажется, уже давно потеряли прошлые ориентиры. К тому же, мне показалось, что день теперь стал длиннее и сами сутки стали дольше по времени.

 

Время

 

Время теперь стало практически невозможно ощутить. С лица земли и из бытовой повседневности исчезли не только государства, города, экономики, но и времена года, месяцы и сутки как таковые. Практически невозможно было определить какое время года сейчас, или какой день недели.

Гурам строго настрого следил за тем, чтобы мы отмеряли на стене в скале дни, недели и месяцы. Время отмеряли по старым механическим часам, оставшимся у него еще от его деда. Естественно, что у большинства людей, если и остались наручные часы, все они работали на батарейках. Никому в прошлом современном мире уже давно было не интересно механические часы или кварцевые. Ценилась красота, стиль и бренд. У механических часов, конечно же, всегда были свои последователи и ценители, но это быль очень узкий круг людей, таких, например, как ценители дорогой живописи или антиквариата. К тому же, качественные механические экземпляры часов стоили довольно таки дорого, и позволить себе их приобрести мог далеко не каждый человек в том мире, до катастрофы.

У Гурама же были механические часы, которые пережили уже не одно поколение. Это были часы родом еще из царской России, которые его прадед получил в награду за достойную службу в царском полку. Вот так, мир рухнул, все ценности мира на поверку оказались ничтожно слабы перед величием и могуществом простых незатейливых карманных механических часов. Именно они помогли нам не сойти с ума в беспросветной темноте. Именно по ним мы вставали и заставляли себя бодрствовать, хотя выработка меланина, гормона сна, была практически круглосуточной.

Мы рано вставали и заставляли друг друга делать зарядку, петь веселые песни, читать стихи и рассказывать анекдоты и смешные истории. Мы отмечали каждый день рождения, устраивали конкурсы и веселые старты, играли в слова и рассказывали друг другу сказки. Мы делали это для того, чтобы заставлять свой организм вырабатывать эндорфин. В полной темноте, в не проходящем сумраке сделать это было очень тяжело. Депрессия с новой силой накрывала по очереди каждого из нас, каждый из нас, выживших, испытывал приступы истерики и желания совершить суицид. Уйти из этого кошмарного мира, потому что тут нет жизни, нет надежды, неизвестно когда это все закончится и закончится ли вообще. Жить было невыносимо, а самое страшное, что незачем. Тем людям, у которых были дети, было даже немного легче, было ради кого и ради чего жить, хотя с каждым днем убеждать себя в необходимости жить становилось все труднее.

Не смотря на то, что мы строго отсчитывали время по механическим часам, с той поры, как ядерные облака стали рассеиваться, и солнечный свет стал пробиваться сквозь плотную пелену черного купольного неба, стало казаться, что со временем, то есть с самой длинной суток что‑то произошло. Количество светлых и темных часов увеличилось, и по нашим старым часам получалось, что в сутках теперь не 24 часа, а как минимум тридцать часов. Да и час теперь, наверное, тоже уже не тот, что был раньше. Мы пока привыкаем к солнцу и новому климату. Гурам сказал, что надо будет сделать так же, как раньше делали наши давние предки: соорудить настоящие солнечные часы. Только так можно будет правильно и гармонично организовать новое время и летоисчисление. День, когда солнце начало появляться на небосклоне, мы договорились считать новым началом новой жизни, нового года, нового времени, нового всего.

Мы начали новый год, год номер один.

 

Зов земли

 

Брат разбудил меня часа в три утра, когда ему уже было невмоготу дежурить. Он заботливо развел костер возле палатки и вскипятил мне чая из сухих иголок. Представьте, что вы пьете ополаскиватель для полости рта, мало приятного, но только на первый взгляд, и первое время. Человек существо странное. Столько мыслей, воли и отваги, но безупречная гибкость ума и покладистость характера в те самые ответственные моменты жизни, когда дело касается инстинкта самосохранения.

Санька отправился спать, а я устроилась у горящего костра с горячей кружкой «лесного бальзама». Этот вкус был потрясающим. Горьковатая свежесть будоражила вкусовые рецепторы, посылая в мозг сигнал о насыщении и удовлетворении. С каждым глотком пряный и терпкий вкус раскрывался все сильнее, и вот я уже чувствовала на кончике языка мятную свежесть и терпкость настоящего зеленого чая. Я думаю, что это наш мозг пытается нас обмануть и за неимением очевидных приятностей и вкусняшек (таких, как сахар, фрукты, мясо и шоколад) начинает искать в невкусных продуктах новые приятные вкусовые ощущения. Попробуйте, поголодайте недельку, да любому потом простой рис покажется просто манной небесной. Мозг с удивлением обнаружит у безвкусной доселе крупы невероятную палитру вкусов и богатство аромата. Да, странная штука мозг.

Уже очень скоро я увижу первые лучи солнца. Я проголодалась и продрогла, хотя костер, конечно, мне очень помог не промокнуть в этом сумасшедшем тумане окончательно.