Тени дня
Вчера 6 июля в Идальго‑дель‑Парраль (Мексика) бандой из двенадцати человек, застрелен бывший лидер мексиканской повстанческой армии Панчо Вилья. Среди членов банды убийц депутат законодательного собрания штата Дюранго – Хесус Салас Баррас, помещик Мелитон Лосойя, полковник Феликс Лара и другие.
Убийцы были сразу же найдены соратниками убитого, и повешены перед зданием городского суда Дюранго, но несмотря на это волнений среди населения избежать не удалось, так как в бумагах покойных были обнаружены документы прямо свидетельствующие о причастности правительства Мексики и её президента Альваро Обрегона лично.
Нью‑Йорк Таймс, 7 июля 1923 года.
Российская империя, Москва, Московский аэродром «Ходынка».
Встречали дорогих гостей на поле аэродрома, и там же расположили оркестр, салютную батарею, и сборный конвойный полк, где присутствовали представители всех родов войск.
Опытный командир воздушного корабля подвёл «Князя Владимира» так, чтобы гости ступили на землю ровно в девять часов утра, и стоило принцу с принцессой коснуться ногой алой дорожки, как грохнул приветственный залп, и заиграл духовой оркестр.
Всё было очень красиво, и до предела торжественно. Поскольку визит был не государственным, а как бы частным, то вместо государственных двуглавых орлов – на алых стягах реял атакующий сокол рода Рюриков, и словно маленькие солнца, жёлтые шестнадцатилепестковые хризантемы императорского рода на красных полотнищах. Красок добавляли оркестр, сверкающий начищенной бронзой духовых инструментов, парадный расчёт караула, и конвой, на конях, подобранных в масть.
Принц Нобухито и хрупкая словно статуэтка принцесса Акеми, спустились по широкому трапу аэролёта, и под грохот оркестра дошли до места где их встретил канцлер. Принц был в парадном белом мундире военного флота Ниххон, а Акеми в таком же белом кимоно, подпоясанная широким алым оби, и изящных белых туфельках европейского вида. Акеми, получившая образование в Берлинском университете, категорически отказывалась носить традиционные ниххонские сандалии гэта, красить лицо толстым слоем рисовой пудры, и вообще имела репутацию весьма прогрессивной девицы, увлекаясь воинскими искусствами, верховой ездой, и игрой в теннис.
Николай отметил скульптурную, словно мраморную красоту принцессы, и сурового вида сопровождающих офицеров в мундирах разных родов войск императорской армии.
Затем были краткие речи встречавших, ответные слова принца, торжественный марш, и красочный караван машин и экипажей двинулся к Кремлю, где их ожидал государь.
Представление официальной делегации сопровождающих состоялось сильно позже, когда ниххонцев повезли в выделенный им дворец.
Принц и принцесса обошли весь строй офицеров и гражданских, что должны были сопровождать их во время краткого визита, а принц отлично говоривший по‑русски сказал каждому несколько слов. Но напротив Николая, остановился бросив взгляд на орден Хатимана.
– Я вижу мы не ошиблись, награждая вас орденом нашего самого воинственного божества. – Произнёс он с улыбкой. – Полученные вами награды лучше всяких слов говорят об этом.
– Служение государю есть лучшая награда для дворянина. – Произнёс Николай на ниххонском, и поклонился.
– Вы очень хорошо служите, сказала стоявшая рядом Акеми, и заглянула в глаза Николаю, от чего тот на секунду потерялся в пространстве и времени. Глаза у принцессы глубокого зелёного цвета, были куда живее лица, и казалось, что в них скрыта вся мудрость человечества.
Николай усилием воли заставил себя вернуться на землю, и молча поклонился принцессе.
– Достойный муж, достоин во всём. – Акеми вдруг улыбнулась и её лицо словно осветилось изнутри. – Это он? – Принцесса веером указала на рукоять меча, который Николай по настоятельной рекомендации канцлера, взял вместо парадной шпаги.
– Да, аната но денка химе. (Ваше высочество принцесса) – Николай говорил на кэйго – особом нихонском языке специально для императорских особ. Ниххонская принцесса также перешла на кэйго, и требовательно протянула руку, что было определённым нарушением этикета, но Николай аккуратно отстегнул меч, и с низким поклоном подал его Акеми.
Продолжая держать Фарукон горизонтально, и толкнув цубу[1] большим пальцем, принцесса поймала меч за рукоять, и вгляделась в сталь клинка словно в зеркало.
– Он прекрасен… – Она вздохнула, вернула меч в ножны и посмотрела поверх на Николая. – А были ли прекрасны, ваши учителя?
– Акеми… – Принц попытался остановить сестру, но та лишь отмахнулась.
– Это отличные мастера боя, аната но денка химе. – Николай снова поклонился. Но я продолжаю учиться, потому что нет предела мастерству.
– Я надеюсь здесь найдётся место, где мы можем оценить ваше искусство? – Громко спросила принцесса, и глава группы сопровождения генерал полковник Игнатович, уверенно кивнул.
– Да, ваше высочество. Внизу в полуподвале есть фехтовальный зал. Уверен, что он подойдёт.
– Сегодня вечером. – Акеми подала меч обратно Николаю, и так посмотрела, что у него по спине пробежал ледяной ветерок.
Российская империя, Москва, гостевой дворец Коллегии Иностранных дел.
– Да что же это за комиссия[2], прости господи! – Генерал Сидор Матвеевич Игнатович, достойный и заслуженный сотрудник военно‑дипломатического корпуса, укоризненно посмотрел на Николая, – И как прикажете из этакого пердимонокля вывернуться? Ведь ежели она вас, зарежет, скандал будет на всю страну, а паче вы бешенную это принцессу зарежете, это же и вовсе ужас какой приключится.
– Так учебная вроде схватка? – Подал голос капитан второго ранга Сергеев, руководивший контрразведывательным отделом на Тихоокеанском флоте.
– Да кто же вам это сказал? Вы, господин капитан глаза её видели? – Сварливо отозвался Сидор Матвеевич. – Фарукан этот будь он неладен ей нужен. Для того и князя в состав встречающих затребовали, а явиться без меча он не мог. Политически было бы неправильно.
[1] Цуба – гарда японского меча. Один из способов быстро достать меч из ножен – сильно толкнуть гарду большим пальцем левой руки, и поймать рукоять правой рукой.
[2] Комиссия в значении проблемы и беды. См у Грибоедова «Что за комиссия создатель быть взрослой дочери отцом» Или в рассказе русского писателя Чехова «Дочь Альбиона». «Ведь этакая комиссия, прости господи! Придется лезть в воду. Придется!»
