Ты сможешь

Я поведала ему все. О первом замужестве, о слепой, глупой любви, превратившейся в ад быта, унижений и измен. О том, как я стала обслуживающим персоналом при собственном муже, а потом обнаружила, что он тратит наши общие деньги на других женщин. Я говорила о предательстве, которое оставило глубокую, незаживающую рану и отучило доверять.

Я замолчала. Велс молчал тоже, но его руки сжались в бессильные кулаки, а взгляд стал твердым и холодным, как сталь.

– Велс, я тебе не подхожу, – закончила я, чувствуя странное облегчение. – Я не та невинная девушка, которую ты, наверное, ищешь. Я испорчена этим опытом. Я не понимаю, как во мне вообще может быть что‑то, что раскрывает твои дары.

– Ты ошибаешься, – его голос прозвучал тихо, но властно. – Ты не испорчена. Твоя душа чиста. Я проверял это еще в лесу.

– Вы… вы меня раздевали? – у меня перехватило дыхание от возмущения и ужаса. – Я была в сознании!

– Нет. Для этого у нас есть прибор. Нас направили искать беглянку, но без точных примет. Мы нашли тебя. Прибор сканирует тело на наличие… чужеродных вмешательств, болезней. Он показал, что ты… – он запнулся, подбирая слова, – что твое тело не знало мужчины.

От его слов по моему лицу разлился жар. «Девственница? Но как?» – мысленно ахнула я, чувствуя, как смешались стыд, неловкость и какая‑то нелепая гордость. Я отвернулась, не в силах смотреть на него.

– Ева, – он произнес мое имя так, словно это было заклинание. – Побудь моей женой. Я не буду приставать к тебе, клянусь.

– Ну что ж, муженек, – я с горькой иронией выдохнула, – досталась тебе стерва в жены. Скажи, а чем тебе не угодила дочь герцога? Или ты метишь еще выше?

– Королей у нас нет, – улыбнулся он. – Высший титул – Наместник Всевышнего. И он не может иметь жены. Таков закон.

– Сложно у вас тут, – вздохнула я, снова беря в руки книгу, пытаясь найти в ней спасение от нахлынувших эмоций. – Я все еще надеюсь вернуться домой и быть счастливой в своем мире.

В голове стоял оглушительный гул. Казалось, мозг вот‑вот взорвется от переизбытка информации и противоречивых чувств. «Господи, я просто хочу проснуться у себя в постели после той грозы…» Но твердая обложка книги в руках и теплое сияние кольца в шкатулке были реальны. И его присутствие – такое плотное, ощутимое. Я чувствовала его взгляд на себе, чувствовала, как он «читает» мои мысли, мои страхи… и мое необъяснимое влечение. Я повернулась к нему. Он улыбался.

– Ты боялась, что я тебя изнасилую? – спросил он вдруг.

«Опять! Он снова ответил на невысказанную мысль!» – я уставилась на него в изумлении.

– Ты подарила мне этот дар – слышать твои мысли, – пояснил он, словно прочитав и этот вопрос.

– Поторопилась, – буркнула я, стараясь сохранить остатки самообладания. – Этот дар нужнее был бы мне. А чего мне, собственно, бояться в этом мире?

В этот момент из кармана его камзола раздалась нежная, переливчатая мелодия. Он достал овальное устройство, открыл его, и я услышала взволнованный женский голос. Я незаметно скинула туфли, подобрав под себя ноги в кресле.

– Асура, успокойся, папа всегда драматизирует, – успокаивал он кого‑то.

Я не разобрала ответ, но его реплика прозвучала резко и четко:

– Решение принято, и оно неизменно. Все уже свершилось. Сестрица, ты же ее знаешь. Ты видела все мои картины. Разве брат тебе ничего не говорил?

Я вспомнила молодого человека в лесу, похожего на него. Значит, я не ошиблась – это его брат. Новости расползлись мгновенно. «Только бы не приехали сюда сейчас. Я не готова быть козлом отпущения», – замерла я в ужасе.

Велс закончил разговор. Внешне он был спокоен, но я заметила, как нервно постукивают его пальцы по ручке кресла. Я отложила книгу, натянула туфли, подошла к нему и взяла его руки в свои.

– Велс, я готова, – сказала я решительно, глядя ему в глаза. – Готова раскрыть в тебе все дары. Но потом… потом ты должен отпустить меня домой. Так будет лучше для всех.

– Увы, но это не работает, – он горько улыбнулся. – Чтобы дары развивались и остались, жена должна быть спутницей на всю жизнь.

В голове сама собой всплыла фраза: «Да прилепится жена к мужу, и будут одна плоть». Велс замер, уставившись на меня с немым изумлением.

– Ты… ты знаешь слова Великого Пророка? – прошептал он.

– Какого пророка? – не поняла я. – Это из Библии. Моисей.

Имя Моисея ничего не сказало ему. Он смотрел на меня с благоговейным страхом, держа мои руки, и я ждала привычной волны эмоций, но ее не было. «Может, есть лимит на один день?» – подумала я с досадной грустью.

И снова зазвонил его коммуникатор. На этот раз я краем глаза увидела на экране лицо уставшей, но властной женщины с глазами цвета грозового неба. Разговор повторился – та же ярость, те же уговоры, то же твердое «я уже женат» в ответ.

Я уже мысленно рисовала себе мрачное будущее: все будут ненавидеть меня, проклинать. Наши дети – а ведь они могут появиться! – станут изгоями, нелюбимыми внуками… Меня охватила паника.

Я так увлеклась своими мрачными фантазиями, что не заметила, как Велс закончил разговор и подошел ко мне. Он обнял меня, прижал к себе, и его губы коснулись моих волос, а затем – шеи. Его дыхание было горячим, и по моему телу пробежала знакомая, сладкая и тревожная дрожь. Еще мгновение – и я бы потеряла остатки рассудка.

– Ева, – его голос прозвучал прямо у уха, низко и убедительно. – Наши дети будут самыми любимыми и желанными. Мои родители примут тебя. Сестра уже на нашей стороне. А я… я буду ждать дня нашего настоящего сочетания. Только после этого дары закрепятся навсегда и начнут развиваться. – Он снова поцеловал меня в макушку и отстранился. – Завтра они приедут. Чтобы познакомиться и… обсудить день нашей свадьбы.

 

 

5 глава. Репетиция

Родители Велса, его сестра и брат пообещали приехать только через неделю. Все это время Велс исправно ездил на работу, возвращаясь затемно, пахнущий ветром, чужим металлом и легкой, пряной усталостью. Я же в отсутствие хозяина освоила ритм дома. Выгуливала Магри в саду, вдыхая опьяняющий коктейль из ароматов цветов и свежескошенной травы, и робко изучала окрестности.