Ты сможешь

Он осушил бокал и сел. Все присутствующие последовали его примеру. Я же не двигалась с места, с ужасом глядя на свой полный бокал. «Что это? Вино? От вина меня сразу развозит. А если это что‑то крепче?» Асура, заметив мое замешательство, налила мне из графина густой ягодный морс и положила на тарелку кусок румяного, дымящегося мяса, от которого исходил умопомрачительный аромат.

– Попробуй, это одно из коронных блюд Лаурель! – прошептала она.

Я робко кивнула и отрезала маленький кусочек. На вкус оно напоминало нежнейшую дичь, фаршированную грибами и травами, с легким привкусом можжевельника и прованских трав. Я старалась есть максимально незаметно, надеясь, что про меня забудут.

Напрасные надежды. Поднялась Сезана. Ее взгляд буквально пригвоздил меня к месту.

– Сын, я прошу тебя прямо здесь и сейчас рассказать нам всю правду. Мы все – твоя семья, и мы желаем тебе только счастья.

Велс встал, его лицо было серьезным. Он подошел ко мне и положил руку мне на плечо. У меня внутри все сжалось в ледяной ком от страха разоблачения.

– Уважаемые родители, – начал он твердым, четким голосом, – я прошу вашего благословения на наше сочетание в Экояс. Я люблю эту девушку и прошу прощения, что не последовал вашим наставлениям и вашему выбору. Я понимаю, что Мелли – блестящая партия, но мое сердце занято навеки. Я знаю, что Ева никому не обещана, и наша связь подарит вам прекрасных внуков. Вы же сами давно намекали, что мне пора стать самостоятельным. Я выполнил ваше желание.

При словах «внуки» глаза Сезаны блеснули влажностью. Асура тут же наклонилась ко мне и прошептала: «Мама потеряла ребенка при родах много лет назад. Любое упоминание о детях… ее ранит».

Но Велс не закончил.

– Уважаемые родители, я понимаю, что нарушил закон. Это мой проступок. Но я хочу вас заверить: мы с Евой уже решили поехать к моему наставнику и испросить благословения у него. Вы не против?

– Достойный ответ, сын. Благодарю, – кивнул Клув, и в его голосе впервые прозвучало одобрение. – Поднимем же бокалы за благословение и скорейшее сочетание!

Велс, все еще стоя рядом со мной, наклонился и тихо спросил:

– Скоро обряд. Ты готова?

«Что мне оставалось ответить?»

– Конечно, готова, – прошептала я в ответ. «Только бы не упасть в обморок от всего этого».

Он улыбнулся и вернулся на свое место.

И тут раздался голос Сезаны:

– Ева, а что вы скажете в свое оправдание?

К этому вопросу я точно не была готова. «Вот тебе и засада». Пришлось подниматься. Ноги были ватными, а в горле пересохло. «Соврать о любви? Нет, только не это».

– Уважаемые Клув и Сезана, – начала я, и мой голос звучал чуть дрожаще, но четко. – Простите нас за нашу дерзость и поступок, совершенный без вашего благословения. Мне очень приятно познакомиться с вами, и я искренне надеюсь, что мы найдем общий язык. Ваш сын… для меня он – целая вселенная. Я не перестаю удивляться, как в одном человеке могут сочетаться мудрость, сила, вера и такая земная, практичная доброта. Я, наверное, перечислила не все его качества, но каждый день, узнавая его лучше, я понимаю, что два любящих родителя подарили миру не просто хорошего человека, а настоящего лидера. Я верю, он будет достойно нести вашу фамилию и всегда будет защищать честь семьи.

Я закончила и села, чувствуя, как бешено колотится сердце. В зале на секунду воцарилась тишина.

по щекам Сезаны покатились тихие, искренние слезы. Все подняли бокалы, звеня хрусталем, и выпили за мои слова. Воздух в гостиной, наконец, потеплел, напряжение немного спало. Последовало еще несколько тостов. Асура, развалилась на стуле с видом пресыщенной римской патрицианки, мечтательно наблюдала, как Магри с упоением грызет сахарную косточку – дар дружбы от Лаурель. Тибал тихо, но горячо спорил с пожилой дамой, а родители Велса уже вовсю строили планы на наше «сочетание».

И в этот самый момент, словно злой рок, двери гостиной с глухим стуком распахнулись. На пороге, заполняя собой весь проем, стояла грузная, мрачная фигура кузена Тонга. Магри мгновенно бросила кость, шерсть на ее загривке встала дыбом, и из горла вырвался низкий, угрожающий рык. «Удивительно, – мелькнуло у меня в голове, – как безошибочно собаки чувствуют плохих людей».

– Простите за опоздание, неотложные дела службы, – просипел он, и с каждым словом мелкие брызги слюны разлетались вокруг. Никто за столом не поднялся ему навстречу.

– Велс, распорядись, чтобы принесли еще один прибор, – сухо, без эмоций произнес Клув.

– Тонг, как давно мы тебя не видели! – с деланной, холодной любезностью воскликнула Сезана. – Спасибо, что удостоил нас своим вниманием.

Лицо Велса стало каменным. Он молча вышел из гостиной. Мне стало не по себе, по телу пробежали мурашки. Тонг бесцеремонно взял пустой фужер, наполнил его до краев темным, почти черным вином, и залпом выпил. С грохотом плюхнувшись на стул, тот жалобно заскрипел, он откинулся на спинку и, прищурив свои маленькие, заплывшие глазки, уставился на меня взглядом, полным немого обвинения и любопытства.

Возвращение Велса стало глотком воздуха для меня. Тонг, не отводя от меня глаз, выпил второй фужер и громко, на всю комнату заявил:

– Мне кажется, что тут далеко не все чисто. И придет время, я это непременно докажу.

– Тонг, может, хватит? – устало произнес Клув. – Оставь их в покое. Пусть съездят к наставнику Велса, как и положено по закону. Как он скажет, так и поступим.

– Клув, этот старый безумец давно потерял благословение небес! – Тонг повысил голос, и слюна брызгами летела на скатерть. – А я – я знаю законы Наместника Всевышнего лучше кого бы то ни было!

Велс подошел к матери, наклонился и что‑то тихо спросил. Та кивнула, и на его лице промелькнула тень разочарования. Мне не нужно было слышать слова – я поняла все без них. Сын спрашивал, кто пригласил этого человека. Ответ был очевиден.

Асура и Тибал, не скрывая отвращения, покинули гостиную. Вслед за ними бесшумно удалилась и пожилая воспитательница. Я сидела, чувствуя себя так, будто оказалась в центре грозового фронта. Наконец Велс сел рядом со мной, его плечо защищающее коснулось моего.

Тут кто‑то вспомнил об «обряде». Нам предложили встать и «скрепить узы». Велс крепко обнял меня одной рукой за талию, другой поддерживая под локоть. Я мельком взглянула в его глаза и снова ощутила ту самую волну – теплую, всепоглощающую, сметающую все страхи. Он коснулся моих губ, и это было не просто прикосновение. Его поцелуй был нежным, вопрошающим, полным обещаний и трепетной надежды. Я ответила ему, и мир вокруг перестал существовать. Где‑то далеко остались и Тонг, и родители, и весь этот абсурд. Был только он – его вкус, сладкий, как мед, и пьянящий, как спелые ягоды, его руки, держащие меня, и нарастающая, всепоглощающая волна блаженства, поднимающаяся от самых пяток. Я полностью отдалась этому чувству, забыв обо всем на свете.