У времени на краю

– Ну, брат, это совсем другое дело. Наши животные так одомашнились, что без нас вообще пропадут. Я недавно отвязал своего Одноглазого Пита. Решил, пусть побегает. Так он начал скулить, взял в зубы свою цепь и жалобно так на меня смотрит: прицепи, мол, обратно. Голым себя почувствовал. Или подумал, что я его прогоняю. Так что свобода Питу не понравилась, и я больше над ним не издеваюсь.

Джон решился.

– Эд, я сегодня по почте получил письмо от деда.

– Шутишь?

– Смотри сам.

Долговязый Клоп осторожно взял конверт, заглянул внутрь и отдал его обратно Джону.

– Прислали тебе, ты и зачитай, если желаешь меня познакомить.

Джон прочёл вслух записку деда и показал второй, запечатанный конверт.

– Спасибо, Джон, за доверие. Раз уж так получилось, что мы с тобой оказались в одной упряжке, давай не будем терять время. Дискеты мы волею случая – случая ли? – уже нашли, так что надо побыстрее узнать, что там написано. Но прежде, чем мы их прочтём, я хочу, чтобы ты взглянул на один весьма интересный документ. Я его как раз читал перед твоим приходом. Как ты – сам посмотришь, или я тебе изложу основную суть?

– Давай лучше ты, Эдди.

– Хорошо. Тогда слушай.

И Долговязый Клоп изложил суть. Она заключалась в следующем.

Примерно сто шестьдесят лет назад учёные‑геофизики открыли явление, которое сейчас называется Гринстоунский казус. Регулярные измерения естественной радиоактивности показали, что в Гринстоунском заповеднике эта радиоактивность на порядок больше, чем в прилегающих районах. Появилось несколько публикаций на эту тему, но потом всё заглохло. Обычно это происходит в трёх случаях: либо открытие не подтвердилось, либо нет денег на его разработку, либо исследования в данном направлении засекречивают. Скорее всего, вначале сработал второй фактор. Кризисы, спады производства… В общем, государству было куда тратить деньги помимо удовлетворения любопытства учёных.

Прошло примерно семьдесят лет. Интерес к Гринстоунскому заповеднику вспыхнул с новой силой, когда Альтерра вступила в космическую эру. Инфракрасные снимки из космоса зафиксировали область с повышенной температурой. Эта область имела удивительно правильные размеры. Фактически, это был круг с диаметром шестьдесят километров. А перепад подповерхностных температур внутри и вне активного участка составлял сто градусов! Резкий скачок, как будто в глубине стоит кипящая кастрюля на огне.

Послали геофизическую экспедицию. Вот тогда и обнаружился удивительный каньон, по координатам он соответствовал области, увиденной из космоса. Действительно, аналогия с кастрюлей подходила лучше всего. Пробные погружения высокотермичных приборов показали, что под тонким слоем почвы буквально кипит магма, как в вулкане. Обычные вулканы – это горы, из которых время от времени изливается лава. А здесь была не гора, а дыра. Назвали эту впадину Гринстоунской кальдерой. Выделили деньги на её исследования, построили Континентальную Геофизическую Базу, которую в просторечии называли Конторой Глубокого Бурения (сокращённо КГБ). Всё это продолжалось тридцать лет, пока вдруг – именно вдруг – КГБ не прикрыли.

– Именно то, о чём пишет твой дед. И по времени совпадает. Итак, что мы имеем: Гринстоунская кальдера – раз; засекретили исследования, и не просто засекретили, а вообще прикрыли – два; тебе пришло письмо от деда – три.

– И о чём это всё, по‑твоему, говорит? Какая связь? – засомневался Джон.

Долговязый Клоп достал с полки небольшую брошюрку.

– Смотри.

– «О циклической сейсмоактивности районов, прилегающих к Гринстоунской Кальдере, в свете последних данных о превышении радиационного фона миридия. Автореферат диссертации».

Джон полистал брошюрку.

– Слишком много формул. Объясни своими словами.

– Десять лет назад я пытался защитить кандидатскую диссертацию по Гринстоунскому казусу. Завернули. Из моих данных следует, что в Гринстоунской Кальдере должен находиться источник миридия, очень радиоактивного элемента. Элемент искусственный, в естественном виде не встречается, а тут – на тебе! Превышение фона в тысячу раз! Мало того, фон всё время нарастает, а сейсмическая активность при этом колеблется – то увеличивается, то уменьшается. Сейчас как раз должен быть период повышенной активности.

Джон нахмурился:

– Ты хочешь сказать, что нам грозит терротрясение?

– Пока не знаю. Давай разбираться. Только мне кажется, не зря тебе письмо от деда пришло именно сейчас. Что‑то должно за этим стоять. Что он сказал? Сначала прочесть его дискеты, а потом вскрыть второй конверт?

– Да.

– Тогда приступим.

Джон уселся на колченогий табурет перед монитором и Эдвард включил компьютер.

 

Глава 6. Вторая и третья история на дискете

 

«Итак, Стив Робертс, Пол Крейг и Джек Рассел помахали нам ручкой на прощанье, и мы с шефом остались одни. На стук в дверь шеф бросил отрывисто:

– Входите, Эльга.

Вошла наша программистка, Эльга Дэйзи, которая протянула шефу распечатку с результатами последнего погружения сейсмодатчиков и радиометров. Он проглядел их тут же, нахмурился и стал насвистывать сквозь зубы марш Шопена. Эльга молча стояла рядом и неотрывно смотрела на шефа.

– Нашу контору закрывают, Эльга, – шеф аккуратно свернул распечатку в рулон.

– Я знаю. Пришла телефонограмма во время моего дежурства. – Немного помедлив, Эльга добавила: – Не прогоняйте меня, шеф. Можно мне отправиться с вами в экспедицию? Я вам ещё пригожусь.

– С чего вы взяли, что я собираюсь в какую‑то экспедицию? Поступил чёткий приказ – свернуть все намеченные разработки, оборудование законсервировать, личный состав отправить по домам. Так что, отправляйтесь домой, Эльга. Выходите замуж, растите ребятишек.

– А вы?

– А мы… А я хочу ещё кое‑что проверить. Но это сейчас не важно.

– Так я и знала. Вы так просто не сдадитесь. – Эльга мельком посмотрела на меня и решительно продолжала: – Я знаю, вы что‑то задумали. Так вот, знайте, что я никуда не уйду. Лучше вам сразу с этим смириться. Вы же не будете связывать женщину? Между прочим, я неплохой программист. Помните, какой конкурс был при поступлении к вам в штат?