У времени на краю
«Войдя вслед за шефом в проём, открывшийся в стене штольни, я от неожиданности зажмурился. Яркий свет ударил по глазам, привыкшим к темноте штольни.
– Не отставайте, Джон! Нам ещё таскать – не перетаскать наше имущество.
Был яркий солнечный день начала весны. Почки на деревьях набухли, но ещё не распустились. Знакомая местность, но что‑то неуловимо изменилось. Во‑первых, у нас сейчас осень, вспомнил я. Во‑вторых, где же наша обсерватория и окружающий её глухой забор?
– Шеф, куда мы попали?
– Терпение, Джон, сейчас придём на место, и я всё объясню.
Мы прошагали метров пятьдесят по скалистой тропе. Слева от нас возвышались ущелья Хаймонтана, справа был отвесный спуск, который внизу плавно переходил в Кальдеворнийскую долину. Обогнув утёс, похожий на рог носорога, шеф зашёл за большой валун и остановился перед обычной на первый взгляд скалой.
– Всё, снимайте рюкзак, Джон. Прибыли.
Мы положили нашу поклажу на большой гладкий камень. Тропинка здесь кончается, отметил я про себя. Шеф нащупал одному ему видимое углубление в скальной поверхности, и часть скалы отошла в сторону.
– Милости прошу в наше новое убежище. Сейчас мы оставим вещи в тамбуре и вернёмся к Эльге. Негоже оставлять женщину надолго одну.
На обратном пути шеф неожиданно спросил:
– Какое сегодня число, Джон?
– С утра было 5 октября.
– Вот именно, что с утра. Не всё так однозначно. А год?
Я недоумевающе посмотрел на шефа. Вообще‑то, он забывчивостью не отличается. Память у него фотографическая. Это значит, увидев несколько страниц текста, он может воспроизвести их практически без купюр. Я сказал осторожно:
– Сто первый год ФС, сэр.
– А вот и нет, Джон! Не угадали. Пятое октября сто первого года было с утра, как вы верно подметили. А мы с вами, силою не вполне понятных физических законов, переместились в прошлое. Самое начало Федеральной Системы. Возможно, нулевой год. По моим подсчётам, мы сможем стать свидетелями события, которое и ляжет в основу летоисчисления Беспучии.
Шеф мельком глянул на меня и продолжал:
– Нет, Джон, я не сошёл с ума. Скачок во времени мы с вами совершили, выйдя из прорытой штольни на свежий воздух. Последний наш туннель, прорубленный внутри Хаймонтана, оказался туннелем не только в пространстве, но и во времени. Его Величество Случай распорядился.
– Допустим, шеф. А как вы определили, что это нулевой год? А не первый или, скажем, не минус второй?
– Гляньте‑ка туда, Джон, – шеф указал на высокое цилиндрическое сооружение, видневшееся в отдалении. – Вы знаете, что это такое?
– Нет. Постойте, – я вгляделся повнимательнее. – Она стоит на том самом месте, где мы привыкли видеть Гринстоунскую кальдеру!
– Точно. Я изучал все подробности, связанные с эти местом. До нулевого года на месте кальдеры стояла обычная водонапорная башня, снабжавшая водой жителей близлежащих посёлков. Здесь очень обильные подпочвенные воды. Она была разрушена именно в нулевом году в результате мощного природного катаклизма. Так, по крайней мере, написано в исторической справке по Гринстоуну.
– Допустим, верхний предел по времени есть. А как вы поставили границу снизу?
– А это вообще просто. Дело в том, что я здесь, как вы уже поняли, не в первый раз. Как‑то прогулялся до башни. Знаете, раньше на всех больших сооружениях было принято писать год постройки. Так вот, на башне написано: «1913 год от ЯП» Это по старому летоисчислению. А по новому как раз соответствует нулевому году.
– Что такое ЯП?
– Явление Прародителя. По старинной легенде, Беспучия берёт своё начало от Божественного Прародителя, который спустился с неба на Альтерру две тысячи лет назад. Ну, в школах этому уже не учат.
Между тем мы подошли к порталу, через который вошли в этот мир.
– Шеф, а как вы обнаружили этот проход?
– Метод «случайного тыка» и немножко везения. Я предполагал нечто в этом роде в районе Гринстоунской кальдеры и специально исследовал каждую новую штольню. Видите ли, Джон, миридий, этот чрезвычайно неустойчивый элемент, обладает удивительными свойствами. Помимо прочего, он изменяет свойства пространства‑времени. Радиационный фон от миридия, как вы знаете, зашкаливает поблизости от кальдеры. Пространство и время здесь очень напоминают клубок ниток, в котором нити пространства переплетены с нитями времени. Я назвал этот «клубок» хорохроносом[1]. Так вот, под влиянием миридия хорохронос становится похожим на лист Мёбиуса – перекрученную восьмёрку, где не нужно перемещаться на значительное расстояние, преодолевая пространство или время. Достаточно «проткнуть» насквозь лист Мёбиуса и оказаться в другой точке вселенной. Или в другом моменте времени. Я даже создал специальный прибор, регистрирующий напряжение хорохроноса: там, где напряжение возрастает, особенно велика вероятность «прокола». С этим прибором я исследовал все новые штольни. В этой штольне мне, как видите, повезло.
Я смотрел на шефа во все глаза.
– Но это же потрясающее открытие! Почему вы нигде не доложили о нём, шеф?
– Джон, вы когда‑нибудь интересовались статистикой?
– Нет. А причём тут…?
– По статистике, девять изобретений из десяти немедленно начинают использоваться одними альтеррианцами против других. Вернее, не алтьтеррианцами, я неправильно выразился, а… – шеф замолчал, странно посмотрел на меня и продолжал уже другим тоном: – Ну вот, мы и пришли. Эльга, я думаю, нас заждалась.
– Да уж, сто лет ожидания!
– А всего‑то осталось пройти пять метров, – с этими словами шеф нажал на углубление в скале, и мы опять оказались в полутёмной штольне, освещённой только габаритными огнями нашего автокара».
Глава 10. Странный метеорит
– Почему же всё‑таки их было двое? – задумчиво сказал Эд, подойдя к окну и откинув занавеску. Его внимание привлёк необычный свист, перешедший в глухой удар.
– Что там такое?
[1] хорос – пространство; хронос – время (греч.)
